Парагвайский вариант. Часть 3 - Олег Воля

И разумеется, все без исключения тренировались в телеграфии. Тут Солано добивался автоматизма вне зависимости от склонностей. У него слишком мала была кадровая база, а планов — много.

После возвращения из Патерсона загорелись первые трубки Гейслера, изготовленные руками учеников-гуарани. Часть пути к радиолампе была уже преодолена. Они научились впаивать платиновые проволочки в стекло, откачивать воздух ртутно-капельным насосом и ловко запечатывать откачные трубки тонким пламенем ручной спиртовой горелки. Разумеется, под рукой был городской газ, но Солано готовил их к работе в условиях полной автономности. Спирт или скипидар они могли раздобыть где угодно. Ртуть и стекло — тоже. Так что, по плану Солано, будущие радисты смогут не только передавать телеграммы, но и ремонтировать собственное оборудование.

Даже если для этого придётся делать ртутно-вакуумный насос в полевых условиях, им всё равно будет проще, чем самому Солано. У них хотя бы уже будут проградуированные приборы и эталоны величин. А Солано пришлось всё это создавать на коленке, беспощадно напрягая память и периодически вознося благодарность Виракоче.

Взять хотя бы такую величину, как «ом». Мог бы обычный человек без посторонней помощи раскопать в глубинах памяти эпизод из пионерского детства, в котором он лишь по диагонали пробежал глазами заметку об истории электротехники? Даже не читал, ибо тема казалась скучной. Но именно на той странице, мимлетно мелькнувшей перед глазами юного Ивана Долова, нынешний Солано Лопес увидел то, что ему было нужно.

Первый эталон сопротивления ввёл в 1860 году Вернер фон Сименс. Подражая французской метрической системе, он принял за единицу сопротивление проводника из чистой ртути сечением в один квадратный миллиметр и длиной в один метр при нулевой температуре. Однако учёное сообщество не согласились с таким утилитарным подходом и стало вычислять, чему же должен быть равен «идеальный ом», используя для этого другие физические величины, где метрическая система уже устоялась.

Вебер вращал катушку в магнитном поле, вычисляя сопротивление через скорость вращения, размеры катушки и отклонение магнитной стрелки. Джоуль измерял, сколько тепла выделяет ток в проводнике, оценивая тепло в калориях через механический эквивалент, а ток — через магнитное действие. Кирхгоф наблюдал, как быстро затухают колебания тока в контуре.

В результате Конгресс 1884 года пришёл к выводу, что «идеальный теоретический ом» соответствует ртутному столбу длиной не в один метр, а на шесть сантиметров больше. В 1893 году внесли ещё небольшую поправку и уточнили массу ртути. С тех пор «Международный ом» был принят как сопротивление столба ртути массой 14,4521 г, сечением 1 мм², длиной 106,3 см при температуре тающего льда.

Пионеру Ване вся эта история была даром не нужна. Он намеревался собственноручно спаять радиоприёмник и, не задумываясь, пользовался готовыми наборами элементов. А Солано вынужден был воспроизводить этот самый эталон. Ибо только так вся база знаний в его голове становилась актуальной.

Но получилось слегка «колхозно». Тарированной трубочки сечением в миллиметр он получить не мог, поэтому выдавил в бруске парафина канавку с помощью проволоки и залил её эталонным объемом чистой ртути (очистку пришлось отдельно оплачивать). К ртути подводились платиновые контакты на нужном расстоянии. Вся эта конструкция герметично закрывалась вторым куском парафина и погружалась в ванну с колотым льдом. Через час термостатирования Солано имел эталонный ом. И уже на его основе наделал кучу других — из материалов более привычных, неточных и некапризных (1).

С эквивалентом вольта оказалось проще. Гальванический элемент Даниэля, где отрицательный электрод — это цинк в растворе сульфата цинка, а положительный — медь в растворе сульфата меди, всегда выдавал 1,1 вольта. И это не зависело ни от чего, кроме химической чистоты исходных материалов. Так что вольтметр проградуировать оказалось проще всего.

Теперь индейцы пользовались этими величинами, ни на секунду не задумываясь, почему они такие. «Так сказал Куаахара!» То есть Мудрец. Именно такой титул получил он от своих немного диковатых учеников.

(1) На самом деле в электро-метрологии все гораздо сложнее. Но если я начну еще больше душнить в книге то вы ее точно бросите. А это нехорошо.

* * *

Нью-Йорк торжественно готовился к празднику. Город украшали полотнищами в цветах государственного флага. Главные улицы впервые на памяти Солано тщательно подмели и вымыли, вынуждая бродячих свиней искать привычный корм в переулках и на задворках. Из-за наплыва гостей взлетели цены на съёмное жильё, но половина «Астор-Хауса» стояла пустой в ожидании высоких гостей из Вашингтона. Их ждали 13 октября. У парагвайской делегации оставалась ещё неделя, чтобы завершить приготовления. Старшие коллеги уже успели получить новые костюмы от местных портных, но вовремя вспомнили о необходимости заказать традиционный атрибут любой представительной делегации — ленту в цветах национального флага через всё пузо.

Солано статусом не вышел, и ему такого украшения не полагалось. Зато он отвечал за подарки, и пришла пора забирать заказ у серебряных дел мастера, которого порекомендовал Левенталь. Что интересно, Джон Вуд евреем не был, а стало быть объективно превосходил возможных конкурентов из соломонова племени.

И результат не разочаровал Солано. Серебряный кувшин был прекрасен. На нём с одной стороны, гравировкой и чернением была нанесена карта южно-американского континента. Линии границ между государствами вполне соответствовали реалиям текущего момента. Чеканкой имитировался горный рельеф. Тонкие волнистые линии обозначали океаны. Но среди общей серебристо-чёрной гаммы выделялось яркое пятно. Парагвай был выполнен в технике перегородчатой эмали и на общем фоне страна светилась рубиновым цветом.

Обратную сторону кувшина занимала карта североамериканского континента от Канады до Панамы. Такое же чернение, рельеф и чеканка. Но здесь акцентом на карте выступали США в границах ХХ века. Даже сетка штатов примерно соответствовала. И весь этот географический анахронизм сиял позолотой.

— Великолепно! — от души восхитился Солано.

Мастер улыбнулся реакции заказчика, но очередной раз уточнил.

— Я всё-таки не понимаю, почему вы границы Соединённых Штатов потребовали нарисовать именно такими. Это ведь неверно! Это мексиканские территории. И Техас не вошёл пока в состав США.

— Вот именно, — подчеркнул Солано. — Пока! Кувшин этот украсит кабинет президента США. Обидно будет, если его засунут в чулан после того, как границы изменятся. Он должен стоять там при любых президентах. Вечно!

— А они точно изменятся? — с удивлением и даже некоторой опаской переспросил мастер.

— Неизбежно! Сам Господь предначертал американцам владеть этой землёй, — с пафосом произнёс Солано и ткнул перстом в