Парагвайский вариант. Часть 3 - Олег Воля

— Что здесь происходит? — наконец поинтересовался шериф.

— Эти двое напали на мистера Дебса, — раздался спокойный голос Морле. — Он только защищался.

Шериф перевёл взгляд на француза, прищурился.

— Видел я, как он защищался. Он же их лежачих бил.

— Ну так и правильно бил, — голос Морле был ровен, в нём не чувствовалось ни страха, ни подобострастия. — Их двое, он один. Тут либо бьёшь так, чтобы не встали, либо бежишь. А бежать отсюда некуда.

Шериф хмыкнул и распорядился.

— Так. Дебс. Пошёл вон из моей тюрьмы, и чтобы я тебя больше никогда в городе не видел. Понял?

— Это можно устроить, — зловеще ухмыльнулся Солано в уме перебирая способы выполнить распоряжение шерифа. Метиловый спирт подходил идеально.

(1) Макадамизация (устройство дорог по технологии Мак-Адама) в США началась в 1820-х годах и получила широкое распространение к 1830–1840-м годам, в рамках системы платных шоссе.

(2) Воды. Пить.

(3) Месье, садитесь. Иначе вода попадёт вам в нос.

Глава двадцать третья

Солано возвращается в Нью-Йорк, встречается с президентом США и запускает троянского коня

Встревоженные соратники встречали Солано в Нью-Йорке с присущей латиноамериканцам темпераментностью. Дядя Лопес был готов в любую минуту рвануть в Патерсон тряся дипломатическими документами. Рамирес уже прикинул, что двадцати четырёх гуарани ему вполне хватит, чтобы с боем освободить заключённого, при отступлении разнести ополчение штата Нью-Джерси и уплыть на захваченном корабле. Правда, последний пункт он проработал плохо, в чём с горечью и признался. Анна просто места себе не находила от переживаний. Остальные, включая Крессола и Тейлора, держались спокойнее: профессиональные навыки Говарда не вызывали у них сомнений, и каждый занимался своим делом.

Разумеется, в связи с возвращением «мистера Дебса» сам собой начал организовываться праздник, но для начала виновник переполоха потребовал бадью с горячей водой, чтобы смыть с себя грязь и усталость. Тут-то он и попал в заботливые руки Анны.

Стоило ему раздеться, как девушка ахнула. Прощальный привет от судьи Уитли уже успел налиться синевой и выделялся даже на смуглой от постоянного загара коже.

«И тут она омыла его раны своими слезами, — мысленно прокомментировал ситуацию Солано. — Впрочем, приятно. Э… Не надо там натирать…»

К празднику они немного опоздали, ибо Анна была тверда в намерении компенсировать тяготы и лишения, выпавшие на долю любовника. Впрочем, и без них уже начали.

* * *

В лаборатории на Уотер-Стрит всё шло своим чередом. В столярной мастерской на первом этаже вовсю работали уже шестеро немцев. Процесс был отлажен до автоматизма: заготовки, клей, морилка, крючки, лак, упаковка. Спрос, вопреки опасениям Солано, не думал насыщаться. Мода на новый способ хранения одежды, которую неустанно подогревала реклама Мордехая, привлекала всё новых клиентов. Разумеется, тут же объявились подражатели и принялись сбивать цены. Рыночек правил бал!

Мордехай ответил листовками: покупателям предлагался широкий ассортимент — на любой вкус, вплоть до вешалок для детской одежды. Цены Мордехай держал выше, чем у конкурентов, но на продажах это пока не сказывалось.

За время отсутствия «мистера Дебса» слесаря провели плановый ремонт паровой машины. Солано оставил деньги на это и на привлечение специалистов из Allaire Iron Works, чтобы правильно перезалить подшипники. С этого же завода поступил второй экземпляр деталей для двигателя постоянного тока. Солано решил иметь их два: один — на низкое напряжение и большие токи, а второй — высоковольтный. Для будущих экспериментов с лампами нужны были оба параметра.

Гуарани продолжали усердно заниматься азбукой. Солано, опираясь на огромную базу знаний в своей голове, построил обучение на принципах, по которым учили советских дошкольников. Сначала изучалась группа букв, наиболее частотных для языка. Тому, кто знаком с таким понятием из криптографии, как частотный анализ, должно быть, сразу понятно, что это за группа и насколько много слов она закрывает в переписке.

Десять символов были базой, к которой по мере усвоения материала постепенно добавлялись всё более редкие буквы. Высокий уровень внутренней мотивации творил чудеса, и половина группы уже уверенно, хоть и медленно, могла записывать полноценные тексты на своём родном языке. Причём среди наиболее преуспевающих учеников была, конечно же, Анна. Ей недоставало лишь словарного запаса. Но и с имеющимся она включилась в методическую работу и писала под диктовку Рамиреса тексты для проверки навыков работы с телеграфным аппаратом.

Азбуку Морзе индейцам приходилось учить одновременно с обычной азбукой. И здесь тоже первыми шли те же десять символов — самых коротких и простых. Именно так, к слову, азбука Морзе и была составлена в реальности.

Для обучения на практике организовали два кабинета. В одном стояло двенадцать ключей, в другом на столах лежало двенадцать головных телефонов с классическими угольными динамиками, сделанными руками самих гуарани под контролем Солано. Сменяя друг друга, группы учеников передавали телеграммы на гуарани, обучаясь и работе с ключом, и приёму текста на слух. В конце дня они сдавали зачёт сеньору Рамиресу, который с важным видом засекал начало и конец передачи по секундомеру. Правильность фиксировал первый в мире печатающий телеграфный аппарат, стоя́щий тут же, в экзаменаторской. Само собой, аппарат тоже сделали подопечные под руководством Солано и при поддержке слесарей.

Скорость передачи и количество ошибок влияли на рейтинг успеваемости ученика. Солано, не стесняясь, применил все доступные ему методы стимуляции прогресса, в том числе и эффект соревновательности. Для этого в коридоре повесили стенд, где все ученики были прописаны в таблице успеваемости, а отличившихся ждала награда.

Но не только успехи в грамматике, арифметике и телеграфии влияли на показатели. Учитывались и успехи в изготовлении базовых радиоэлементов, и уровень овладения ремеслом стеклодува. Причём последнее определялось независимыми экспертами.

Раз в неделю Рамирес давал тему поделки. Сначала это были стаканчики и бокалы, потом сосуды посложнее, а затем дошло и до фигур из стекла. Гуарани делали посильные «шедевры», а их потом оценивали немецкие мастеровые, слесаря и прочие посетители лаборатории на Уотер-Стрит.

Но всё это было лишь средством для того, чтобы Солано смог сделать осознанную выборку из двадцати четырёх человек. Единая группа в итоге расслоилась. Кто-то оказался слишком нетерпелив для работы с тонкими проволочками, у кого-то явно не хватало мелкой моторики пальцев. Так что для радиомодельного кружка осталось пятеро.

Со стеклом могли работать практически все, но трое делали это с особым вдохновением. И это тоже было отмечено.

Была и группа «борзописцев», которые почти на уровне Анны овладевали грамотой