Парагвайский вариант. Часть 3 - Олег Воля

У остальных членов миссии грузы были полегче.

Коллекция семян — у разорившегося табачника из Теннесси. И не только табака, но и хлопка. Мастеру предстояло оценить возможности по улучшению этих культур в Парагвае.

Столярные инструменты у каретного мастера и у бондаря из числа немецких эмигрантов. Гончар, который знал технологии получения фарфора, ехал налегке. Солано пообщался с ним на тему его знаний и вранья не уловил. Так что у Парагвая появится своё фарфоровое производство. Где именно искать каолиновые глины в записках для отца Солано указал.

В компанию едущих налегке вошёл и грустный пожилой шорник с семьёй. Этот мистер разорился столь основательно, что решил вообще плюнуть на родные США и уехать куда подальше. За долги у него отняли вообще всё имущество, так что кроме смены белья у мастера работы по коже ничего и не осталось.

Неплохой набор для ускорения развития маленькой тропической страны, но явно недостаточный. Солано, а точнее Мордехаю, не удалось найти ни толкового химика, ни геолога, ни архитектора, ни корабела. Были, конечно, люди подходящих профессий, но при всех своих стеснённых жизненных обстоятельствах ехать в южноамериканскую глушь они не захотели. Надежда оставалась только на Европу, где подобных специалистов был избыток и идеи поехать в колонии сильнее, чем у США.

В компанию к мастерам внезапно навязался Генри Койт. Судно ему понравилось, и он безапелляционно заявил, что до Рио-Де-Жанейро доедет вместе с людьми Дебса.

— Сколько с меня за проезд? — улыбаясь спросил он.

— Цена будет высока, — ответил улыбкой Солано. — Мне нужен учитель испанского для всех этих достойных джентльменов. И вы, мистер Койт, идеально подойдёте.

Бизнесмен фыркнул и оглядел попутчиков.

— Это очень хлопотно. Я, пожалуй, другой корабль выберу.

— Да ладно вам, Генри. Зато не скучно будет. В море у пассажиров главная забота — не сойти с ума со скуки и не перессориться. Уроки испанского — лучшее, что можно придумать в этих условиях. Научите их виртуозно материться.

Койт рассмеялся.

— Ну ладно. Попробую вдолбить самые ходовые фразы. Но насчёт знания языка — за один морской переход никто не научится. Жить надо среди испаноговорящих. Тогда толк будет. А лучше уж родиться.

С таким утверждением не поспоришь и Солано переключился на будущий разговор с императором Бразилии. Койт вёз с собой модель дороги, изготовленную Хантом. Всё в ней было прекрасно, но внешний вид Койта решительно не устроил и он неделю потратил на доведение демонстрационного стенда до состояния близкого к ювелирному шедевру. На вкус Солано это была откровенная «цыганщина», но со своим мнением он не лез. Главное, чтобы клиентам понравилось.

Последним на корабль, за пять минут до отплытия, поднялся бледный как мел внук Соломона Левенталя. Его ласково поддерживали под руки два крепких парня из тех, кто забирал с Уотер-Стрит ящик с Хантом.

Самуэль Айзакс наблюдал за тем, как по сходням поднимается «позор рода» и тяжело вздохнул.

— Дорого обходится порой юношеская глупость и похоть.

— Не думаю, что вы бы так остро отреагировали на его поступок, если бы пострадали только гои, — хмыкнул Солано.

Хаззан косо посмотрел на него и промолчал. Лицемерно утверждать обратное он не стал.

— Как у юного Левенталя обстоят дела с навыками огранщика? — поинтересовался Солано, нарушая неловкую паузу.

— Хорошо, — односложно ответил Айзакс. — Не виртуоз, но работать с рубинами сможет.

— Замечательно. Готовьтесь принимать драгоценный ручеёк из Парагвая.

— Когда?

— Думаю, через год. Вряд ли раньше.

* * *

Здание суда округа Пассаик в Патерсоне находилось по соседству с ратушей и банком на улице Мэйн Стрит. Архитектурными достоинствами оно не блистало. Обычная для этой эпохи отделка зала деревянными панелями. Скрипучий пол, потёртый множеством ног, судейское место на возвышении, закуток секретаря перед ним. Сбоку скамейка для присяжных, пустующая в данный момент, и непритязательные лавки для посетителей, на которых сидело всего два человека.

Солано и Говард были встречены удивлёнными взглядами собравшихся джентльменов. Они явно не ожидали увидеть в зале посторонних. Но выяснять, кто разбавил их тесную компанию, никто не успел. Секретарь рутинно предупредил, что судья идёт, и все встали, проявив обязательное уважение.

Судья Уитли, не глядя на зал, уселся на своём возвышении.

— Дело о банкротстве Patent Arms Manufacturing Co. of Paterson, — голос у судьи был ровный, без эмоций. — Оценочная стоимость активов согласно отчёту — шесть тысяч долларов. Стартовая цена равна оценке. Есть желающие?

Эблерс поднял руку. Движение было вялым, будто он делал одолжение.

— Шесть тысяч. От имени Джона Эблерса и Томаса Друнета.

Секретарь чиркнул пером. Судья взял молоток.

— Шесть тысяч раз…

— Семь тысяч!

Голос Солано не повышался, но слышно его было хорошо. Эблерс дёрнулся. Но судья даже не покосился на говорящего.

— Шесть тысяч два. Шесть тысяч три…

— Я протестую, — возмутился Солано такой вопиющей наглостью.

— Кто вы такой? — наконец обратил на него внимание судья.

— Юджин Дебс. Действую по доверенности от соинвестора и держателя патентов, мистера Сэмюэля Кольта.

Солано отдал документ секретарю, и тот, мельком пробежав его глазами, передал судье. Но тот даже не стал его читать.

— Заверено мировым судьёй Нью-Йорка, — продолжал напирать Солано. — Я уполномочен торговаться от имени мистера Кольта и готов выкупить имущество.

Судья Уитли всё же взял доверенность и небрежно повертел её в пальцах.

— Документ несёт следы подделки, — судья положил бумагу. — Кроме того, ваше поведение расценивается как попытка сорвать процедуру. Констебли. Отправьте этого мальчишку в камеру.

— Секретарь, зафиксируйте в протоколе: судья Уитли отказался принять доверенность, — голос Солано звучал ровно, без истерики, но достаточно громко, чтобы слышали все в зале. — Вы даже не изучили документ. Это не ошибка, сэр. Это должностное преступление.

Секретарь испуганно замер с пером в руке. Он пытался одновременно смотреть в зал и на реакцию своего начальника, лицо судьи наливалось кровью.

— В камеру его! — рявкнул Уитли, указывая на Солано своим молоточком.

Приставы нависли над Солано с явной угрозой. Изумлённый происходящим Говард непроизвольно отодвинулся в сторону на лавке, стараясь не привлекать к себе внимания.

— Ваши действия обесценивают одну из основ государства, — сказал Солано, поднимаясь. — Не надейтесь, что вам это сойдёт с рук.

— Пошёл давай! — буркнул старший констебль, хватая Солано за локоть. — В тюрьме подискутируешь.

Солано не сопротивлялся, но и не позволил