Парагвайский вариант. Часть 3 - Олег Воля

Солано за один доллар получил от сторожа ключи и вместе с Ходжем прогулялся по двум этажам бездействующей оружейной фабрики. Сам попаданец не слишком-то понимал, что за агрегаты представали перед его взором. Техника середины XIX века порой была вычурна. Но Ходж ходил и довольно цокал языком. Станочный парк был вполне современным и в достаточной степени универсальным, чтобы выпускать не только оружие. Впрочем, и набор узкоспециализированных станков тоже присутствовал.

Удовлетворённый осмотром Солано уходил с чувством, что всё это скоро будет его. Надо было только дождаться аукциона и перебить все ставки. Двадцать тысяч за этот завод он был готов отдать без раздумий.

* * *

Jefferson Works, с которого решил уволиться Уильям Суинберн, не выпускал паровозы на постоянной основе. Это были своего рода «халтурки на стороне». Главный профиль деятельности предприятия — выпуск ткацкого оборудования.

Как сказал Ходж — это были копии уже устаревших британских станков, ещё более упрощённых американцами. Но, по признанию того же британца, изменения конструкции сделали их гораздо более надёжными и неприхотливыми, хотя и не столь производительными. Для США, где постоянно ощущался дефицит опытных кадров, это было важно. Тем более важно это было для Парагвая, где таковых кадров вообще не было. Так что Солано взял на заметку такое интересное место.

Завод обладал всем необходимым, чтобы изготавливать не только станки, но и котлы для паровозов. Это-то Солано и было нужно. Пользуясь поддержкой Суинберна, он договорился с управляющим на изготовление «экспериментального котла» своей разработки. Именно этот котёл должен был стать сердцем горного паровозика от General Locomotives, и этот же котёл Солано прочил для своей яхты.

Прелесть его была в том, что он весь состоял из тел вращения и полусфер. В конструкции не было ни единого плоского участка. Недостатком котла были короткие дымогарные трубки. Они не позволяли газам отдать воде всё возможное тепло.

Но у Солано в рукаве был фокус, как повысить КПД. Уже после монтажа котла на яхте он планировал установить внутрь дымогарных трубок свёрнутые в спираль полосы «турбулизаторов». Эти полосы несколько замедляли поток раскалённых газов и хорошенько его перемешивали, обеспечивая контакт стенок трубки с самой горячей частью потока.

Ещё одним нововведением будет регенератор тепла. Отходящие топочные газы уносят слишком много энергии, и её можно было использовать для подогрева входящего в топку воздуха. Эта мера, по расчётам Солано, должна была значительно экономить ему уголь. Но до всего этого было ещё далеко, и пока что Уильям Суинберн получил на руки эскизы, а управляющий завода — задаток и письменный договор на выполнение работ.

По возвращении в Нью-Йорк Солано сразу же разыскал Сэмюэля Кольта и поинтересовался датой аукциона по имуществу Patent Arms Manufacturing Company.

— Дорогой друг, зачем тебе это? — удивился Кольт. — Ты зря надеялся поучаствовать в аукционе.

— Почему! — удивился Солано. — По закону любой может предложить цену за имущество банкрота. Кредиторы заинтересованы в возврате своих денег.

— По закону… — вздохнул Кольт. — Не всё у нас делается по закону. Скотина Эблерс преднамеренно вёл дело к несостоятельности. Он хочет всё загребсти в свои руки по дешёвке. Ты знаешь, какую оценку активов сделали судебные приставы?

Солано отрицательно покачал головой. Он знал только то, что убытков у завода зафиксировано на восемнадцать с небольшим тысяч долларов. На эту сумму он и нацеливался.

— Шесть тысяч!

— Сколько? — удивился Солано.

— Ты не ослышался, — криво ухмыльнулся Кольт. — Здание, станки, запас сырья и полуфабрикатов оценено в десятую часть стоимости. Так что на честный аукцион даже не рассчитывай.

— Хм… Тем не менее, когда он состоится?

Кольт улыбнулся.

— По закону, — Кольт подчеркнул голосом эти слова, — о дате надо сообщить в публичной газете. Ну так буква закона была соблюдена. А то, что у газеты тираж сто экземпляров, это уже не важно. Даже я о дате узнал чудом. В общем махинаторы и здесь подстраховались. Заседание должно состояться день в день с судебным заседанием по делу моего несчастного брата. Чтобы я гарантированно не мог присутствовать в Патерсоне.

Солано невольно присвистнул и почесал затылок.

— М-да. Я не ожидал, что всё будет так непрозрачно.

— Если хочешь, Юджин, я могу выписать тебе доверенность, и ты сможешь поучаствовать в аукционе от моего имени, — предложил Кольт. — Вдруг повезёт. С тобой я бы с удовольствием имел дело. А если победит Эблерс, револьверы больше выпускаться не будут. Это досадно.

— Почему? — удивился Солано. — Фабрика в идеальном состоянии. Что может помешать?

— Я, — коротко ответил Кольт. — Мои патенты не являются имуществом компании. Они принадлежат исключительно мне. Эблерс дурак. Он или невнимательно читал устав, или считает, что я прибегу к нему с патентами в зубах, как собачонка. Но этого не будет. Он не получит права производить моё оружие.

— Вот как! — удивился Солано. — Интересно. А если всё-таки заводом буду владеть я. Как мы решим этот юридический вопрос?

— Договоримся, — усмехнулся Кольт.

* * *

Наконец, после многочисленных проволочек, миссия Майрона Стенли была готова к отплытию. Зафрахтован быстрый и вместительный трёхмачтовый грузопассажирский бриг, на котором разместились все мастера, включая самого Майрона.

С каждым Крессол и Лопес подписали индивидуальный договор, составленный на английском и испанском, где обговаривались обязательства сторон. С момента подписания начинала начисляться заработная плата, половина которой переводилась на персональные счета в Ситибанке. Члены семей контрактников могли снимать эти деньги по мере необходимости.

На бриг уже загрузили несколько десятков тонн оборудования. Основную долю в грузе занимали кузнечные принадлежности и фурнитура доменной и двух пудлинговых печей, прокатные валы для листового железа и рельс.

Но и остальные путешественники тоже приложили руку к тоннажу. В Асунсьон ехал новенький голландер для размола бумажной массы и сетки для её вычерпывания. Уже хорошо знакомый Солано стеклодув тоже вёз трубки, тигли, формы, щипцы и прочее. Свинцовой тяжести ящики легли на самое дно трюма. В них было два комплекта типографских шрифтов на испанском и оборудование на две типографии. Два мастера-печатника всё это хозяйство сопровождали. Правда, ни один из них испанского не понимал, но Солано рассчитывал, что как-нибудь на месте Карлос Лопес разберётся в проблеме.

Не меньше весили и ящики с книгами. Солано скупил почти всё, что нашлось в Нью-Йорке и Филадельфии, напечатанного на испанском. Не только техническую литературу, но и художественную, в