Парагвайский вариант. Часть 3 - Олег Воля

Пока ювелир приходил в себя от такого накала патриотизма, довольный заказчик принялся отсчитывать остаток суммы за вычетом задатка.

— Мистер Вуд, вы не против если в акте выполненных работ мы укажем сумму на пару сотен больше?

* * *

Утро 11 октября, началось с завтрака в компании Анны. Это был для Солано непривычный семейный уют. В каюте «Вакханки» такого ощущения не было. А во флигеле посольства заботами Анны всё стало напоминать семейное гнёздышко. Посуда, убранство, ритм жизни. Ей само́й всё это явно нравилось. Даже необходимость ездить на работу на Уотер-Стрит.

Закончив с трапезой и добравшись до кофе, Солано, как типичный джентльмен, сделал глоток и развернул свежий номер «Tribune». Забытый кофе так и остыл в чашке, поскольку текст на передовице газеты был совершенно неожиданным для коммуниста из двадцатого века. Озаглавлен он был длинно, в духе времени:

«ВАЖНАЯ ИСТИНА, которую следует иметь в виду Производящим Классам»(2).

Если отбросить в сторону наивность выводов автора, то статья была пронизана совершенно настоящим марксистским духом. Чего, например, стоил такой пассаж:

«Машины в руках Капиталистов, которые работают ПРОТИВ, а не НА Массу. Не только Рабочие Классы ведут конкурентную войну друг против друга, но и Машины также выводятся на поле боя, чтобы сражаться против них. При этой двойной силе, действующей на них, совершенно очевидно, что они должны быть сведены к жалкой финансовой зависимости и нищете и превращены в рабов Капитала».

Или:

«Рабочие Классы должны ассоциироваться и объединиться между собой: они могут легко получить почву, на которой расположиться, и машины, с которыми работать. Тогда они будут получать плоды своего труда».

Солано поискал глазами автора статьи. В заголовке значилось

«Содержание этой колонки не связано с редакцией The Tribune. Письма по данной теме направлять, с оплаченной пересылкой, А. БРИЗБЕЙНУ, 75, Леонард-стрит, Нью-Йорк».

«Надо будет пообщаться, — отметил про себя Солано. — Кадров мало. Разбрасываться ими нельзя».

* * *

13 октября 1842 года. Нью-Йорк. Астор-Хаус

В просторном салоне на втором этаже, выходившем окнами на Сити-Холл-парк, царила торжественная атмосфера. С самого утра, с небольшими перерывами, здесь проходили встречи всевозможных делегаций с первыми лицами государства. Деловая общественность и прочие озабоченные лица пользовались редким случаем, когда федеральная власть высунулась из своей глухой дыры под названием Вашингтон (3). В этом потоке делегаций для Парагвая зарезервировали 30 минут во второй половине дня. И почти все сидели как на иголках. Даже музыканты.

Эдгар По свёл Солано с Джорджем Фредериком Рутом — молодым музыкальным педагогом и композитором, который как раз готовил к открытию водопровода исполнение своей «Оды». Но, несмотря на занятость, Рут, услышав слова новой песни, тут же безапелляционно заявил, что сам подберёт и исполнителя, и аккомпанемент для встречи с президентом. В ответ он попросил разрешения исполнить её на празднике. Солано охотно это разрешение дал. Он, наоборот, был готов платить деньги, лишь бы эта песня прозвучала на мероприятии, и был предельно доволен оказией.

Вот теперь вместе с парагвайской делегацией назначенного времени ждал и сам Рут вместе со скрипачом из своего оркестра и лучшим в Нью-Йорке оперным басом — англичанином Эдвардом Сегином. По крайней мере, общественное мнение было едино в этом мнении относительно этого исполнителя баллад и арий.

Наконец, распорядитель протокола выпустил из актового зала делегацию от союза китобоев, выдержал паузу в пятнадцать минут и пригласил «парагвайцев».

Первыми вошли два официальных лица миссии: Люк Крессол и Франсиско де Паула Лопес Инсфран. Выглядели они одинаково безупречно: тёмные фраки, белые жилеты, лента цветов парагвайского флага через плечо. Следом прошёл Солано, неся на сгибе локтя задрапированный кувшин. Последними вошли музыканты и быстро заняли места. Рут уселся за рояль, скрипач и певец встали рядом.

Распорядитель громко объявил имена и статусы вошедших. Разумеется, проигнорировав и музыкантов, и Солано. Для протокола они были «прочие сопровождающие лица».

Президент Джон Тайлер — высокий, худощавый, с резкими чертами лица — стоял в центре, окружённый немногочисленной свитой. Солано в лицо знал только государственного секретаря Дэниеля Уэбстера.

Крессол сделал шаг вперёд.

— Господа, — начал он на чистом английском. Голос звучал уверенно. — Имею честь приветствовать от имени Республики Парагвай его превосходительство президента Соединённых Штатов Джона Тайлера и всех собравшихся здесь достойных джентльменов.

Он сделал паузу, обводя взглядом зал.

— Моя страна, маленькая жемчужина Южной Америки, долгие годы оставалась в тени. Диктатура доктора Франсии изолировала нас от мира. Но теперь, под руководством новых консулов — дона Карлоса Антонио Лопеса и генерала Мариано Роке Алонсо — Парагвай открывает двери для дружбы и торговли.

Уэбстер едва заметно улыбнулся. Крессол продолжал:

— Парагвай желает установить с Соединёнными Штатами отношения, основанные на взаимном уважении и взаимной выгоде. Мы надеемся не только на политическое признание и торговые договоры, но и на дружбу между народами, которые ценят свободу и независимость превыше всего.

В зале послышалось одобрительное покашливание. Солано отметил, что Тайлер слушает внимательно, слегка наклонив голову. Когда Крессол замолчал, президент кивнул и произнёс:

— Господин посол, я наслышан о вашей стране. Судя по газетам, о Парагвае сейчас говорят больше, чем о Техасе, — по лицу его пробежала понимающая улыбка.

Скорее всего, он понимал, что компания в прессе носит искусственный характер.

Солано переводил слова президента, стоя за спиной дяди.

— Надеюсь, говорят хорошее, — вежливо улыбнулся Крессол, который на самом деле был в курсе всех этих статей. Солано подробно отчитался о проделанной работе.

— Разное. У вас очень необычная история.

— Это так. И историческая судьба тоже необычна, — кивнул Крессол. — Мы не ждём милостей ни от соседей, ни от великих держав. Но всегда готовы к дружеским контактам и торговле.

— Мы обязательно обсудим этот вопрос, — кивнул президент. — Думаю, что мистер Уэбстер не откажется взять это в свои руки.

Уэбстер довольно улыбнулся и велеречиво подтвердил свою абсолютную готовность к любым контактам между странами, открывающими пути для торговли и процветания, и бла-бла-бла…

Солано следил за знаками распорядителя и уловил момент, когда тот сделал жест, что прошли уже два десятка минут. Оставалось правильно закруглиться и откланяться.

— Пора переходить к дарам, — шепнул он за спиной у Крессола.

Тот едва заметно кивнул.

— В заключение нашей встречи позвольте мне поднести два скромных дара в память об этой встрече. Это ваза…

При этих словах Солано вышел вперёд и протянул президенту серебряный кувшин североамериканской половиной вперёд. На лице у