Министр товарища Сталина 3 - Ал Коруд

образом на направлениях, где противник лишь демонстрировал наступление ограниченными силами. Немцы же в полной мере использовали все выгоды внезапности, превратив свой тактический успех в оперативный. Страшный итог расследования. И лучше его пока из Приложения убрать!

Маршал Советского Союза Р. Я. Малиновский также поддерживает эту точку зрения.

«Войска продолжали учиться по-мирному, артиллерия стрелковых дивизий была в артиллерийских лагерях и на полигонах, зенитные средства — на зенитных полигонах, саперные части — в инженерных лагерях, а „голые“ стрелковые полки дивизий — отдельно, в своих лагерях. При надвигавшейся угрозе войны эти грубейшие ошибки граничили с преступлением».

Жуков также признался, что у него не хватило гражданского мужества для того, чтобы сказать вождю правду о действительном положении вещей. Что прозевали развертывание немецких войск для нападения, что войска армий прикрытия по своему составу не способны отразить удар немцев крупными силами и обеспечить мобилизацию и развертывание Красной Армии. Г. К. Жуков показал, что свою безопасность и личное благополучие он поставил выше государственных интересов. Он не захотел класть на плаху свою голову. Это сделали за него сотни тысяч советских воинов и граждан.

Так что ответственность нужно разделить на всех.

Так можно ли было избежать поражения? Что было, если бы, например, войска армий прикрытия успели занять назначенные районы и позиции и им заблаговременно разрешили применять оружие при нападении? Было бы больше организованности и меньше паники, соединения и части понесли бы меньшие потери в людях, вооружении и боевой технике. Соответственно противнику не удалось бы так легко преодолеть наши позиции, занятые войсками. Темпы немецкого наступления были бы меньше, а их потери, несомненно, оказались бы выше. Не удалось бы немцам застать нашу авиацию на аэродромах, и ее убыль не оказалась бы так велика. За счет приведения в готовность средств противовоздушной обороны меньший урон понесли бы штабы и пункты управления войсками, важнейшие объекты инфраструктуры. Это позволило бы в полном объеме и более качественно провести отмобилизование войск в приграничных округах, а главным силам первого стратегического эшелона лучше подготовиться к военным действиям. Моральное состояние личного состава и его устойчивость в последующих боях были бы несравнимо выше, нежели после шока, вызванного внезапным нападением 22 июня. Возможно, удалось бы избежать масштабных окружений, которые привели к громадным потерям наших войск в людях, в вооружении и боевой технике.

Однако, учитывая подавляющее превосходство в силах и средствах на направлениях ударов, нашим войскам все равно не удалось бы сдержать наступление противника. Это подтверждается всем ходом боевых действий с началом германского вторжения. Например, в ПрибОВО многие соединения после учений не вернулись в места дислокации, а заняли районы своего предназначения. Но это не сказалось на результатах первых боев.

Из-за присущих Красной Армии и ее руководству многочисленных органических недостатков приграничные сражения ничем другим, кроме поражений, кончиться не могли. В начальный период войны они были, к сожалению, вполне закономерны или, выражаясь современным языком, — запрограммированы. Вермахт на голову лучше был подготовлен к современной войне, нежели Красная Армия. На стороне Германии в тот решающий момент оказались весомые стратегические преимущества над СССР: наличие полностью развернутой армии вторжения и союзников, действовавших по единому плану, удачный выбор момента для нападения и направление главного удара по относительно слабой группировке советских войск, расположенной в Белостокском выступе. Это позволило вермахту с самого начала захватить инициативу, добиться больших успехов и в приграничном сражении, и в дальнейшем, когда в борьбу вступили войска второго стратегического эшелона Красной Армии и ее вновь мобилизованные резервы.

Грубейшие ошибки и просчеты политического и военного руководства страной и армией в последние месяцы и дни лишь усугубили масштабы катастрофы, в результате которой были в значительной мере выбит кадровый состав соединений и частей. Плохо подготовленное пополнение, пришедшее на смену кадровым военнослужащим, еще больше усилило качественное превосходство германских войск над советскими. Громадные людские, материальные и территориальные потери, оправиться от которых СССР удалось очень нескоро, в свою очередь, стали одной из причин проигрыша всей летне-осенней кампании 1941 года

Естественный вопрос: если все было так предопределено, то как же удалось нашим войскам оправиться от многочисленных поражений в первой половине войны и в конечном итоге добиться победы? Почему, несмотря на поражения, последствия которых не смогла бы преодолеть ни одна армия в мире, СССР войну в итоге выиграл? То, что советским войскам все же удалось уберечь свою страну от полного поражения, было также вполне закономерно. История редко развивается благодаря случайностям. СССР изначально обладал весомыми стратегическими преимуществами над Германией, и всех тактических, оперативных и даже стратегических успехов вермахта, достигнутых им в первую половину войны, оказалось недостаточно, чтобы их преодолеть. Основное превосходство Советского Союза заключалось в огромных людских и материальных ресурсах. Реализовать его удалось не сразу, на это потребовалось время, и не малое.

Менталитет у нас такой. Недаром Бисмарк предупреждал немцев: «Русские медленно запрягают, но быстро ездят».

Красная Армия не была полностью разгромлена, она продолжала сражаться, с каждым новым сражением набираясь боевого опыта. А он доставался дорогой ценой… В этом отношении прав маршал Г. К. Жуков — а уж он-то знал немецкую армию: «Надо, наконец, посмотреть правде в глаза и, не стесняясь, сказать о том, как оно было на самом деле. Надо оценить по достоинству немецкую армию, с которой нам пришлось столкнуться с первых дней войны… Мы учились в ходе войны и выучились, и стали бить немцев, но это был длительный процесс». И он же, высказываясь позднее о послевоенной кадровой политике, в частности, заметил: «Командиры учились войне на войне, расплачиваясь за это кровью наших людей».

Сейчас нам многое стало ясно. Но также стоит обратить внимание на стратегические ошибки противника. Еще 2 октября 1941 в день начала немецкого «генерального» наступления на Москву генерал Г. Томас, начальник управления военной экономики и военной промышленности ОКВ, в своем обзоре тогдашней военной и экономической ситуации в СССР проанализировал четыре основных варианта возможного развития дальнейших событий. В результате их анализа Томас вполне обоснованно предсказал, что при самом благоприятном для немцев развитии событий в конце 1941 г., даже при условии взятия ими Москвы и Ленинграда, окончательно сломить советское сопротивление им все равно бы не удалось. Не сулили полной победы немцам и более серьезные территориальные успехи вермахта. К тому же ведущий экономический специалист ОКВ совсем не учитывал возможную помощь Советскому Союзу со стороны союзников. Иными словами, даже успешного осуществления всех целей и задач, поставленных в плане «Барбаросса», было никак не достаточно для полного