Метемпсихоз - Борис Вячеславович Конофальский

- Нет, - уверенно говорит молодая женщина. – Не нужно встречаться на Рябиновой, нам там могут помешать.

«Нам? Нам с тобой? Интересно… Кто же это нам может помешать в консульстве? Интересно, что она придумала?».

- Ну добро, я еду… - он делает паузу, и тут же как будто спохватывается: – Но ты, это, не думай там всякое, ты имей в виду, вещества со мной не будет. Я только поговорить к тебе еду. Так что…

- Я так и думала, - тут же отзывается она. – Приезжайте, нам есть что обсудить.

- Слушай… - он всё ещё не кладёт трубку, - а ты там одна, что ли, будешь?

- Да, я буду одна, - уверяет Элла. Она думала, что так успокоит незнакомца. – Только я и вы. Это моя квартира. Тут больше никого не может быть. Вы увидите двухэтажный дом номер тридцать два, он напротив ресторана «Звёздный», его вывеску вы никак не пропустите. Правая дверь от дороги. Там красивый звонок, в общем, найдёте, не ошибётесь.

- Ну а как… - тянет Андрей Николаевич, – твоё начальство, оно, что, про это не знает? Ну, про то, что мы с тобой встретиться должны.

- А зачем вам моё начальство? – не понимает молодая женщина.

- Ну, у меня к вам разговор важный, я кое-что… мне кое-что нужно от вас, – продолжает он «сомневаться».

Но Элле уже не терпится с ним встретиться, это чувствуется по её тону, она уже буквально уговаривает его приехать:

- Приезжайте, я жду вас, мы сядем, выпьем немного и всё обговорим, у нас будет время, чтобы обсудить все ваши условия. Уверяю вас.

«Значит, экспертизу вещества она провела. Но почему хочет встретиться не в консульстве, не при руководстве?».

- Ладно, еду.

- Я жду вас.

«Ждёт меня, ну что ж, пусть подождёт».

Горохов сразу покидает рюмочную и быстренько уезжает с той улицы. Заезжает в тёмный переулок, глушит мотор и некоторое время ждёт: не поедет ли кто за ним. Никого нет. Если телефон, с которого он только что звонил, и вычислили, то никого к нему прислать не успели.

Андрей Николаевич не сразу направляется в центр Агломерации.

«Я не местный, ищу эти Родники, так что пусть подождёт».

Он находит себе ещё одно тихое местечко, где заказывает рюмку водки, садится за столик и закуривает.

«Почему она не захотела встречаться в консульстве?».

Он находил лишь один ответ:

«Судя по всему, хочет провести это дело мимо своего руководства. Возможно, она даже не поставила его в известность насчёт вещества. Хочет купить у меня его втихаря и продать потом по достойной цене там у себя на северах? Ну, тогда её ждёт разочарование, – Горохов не собирался продавать вещество ни за какие деньги. – А может, собирается всё провернуть сама, то есть добыть вещество одна, чтобы не делить лавры с начальством. Да, тоже вариант рабочий».

В общем, гадать не было смысла; он выпивает водку, докуривает сигарету и выходит из кабачка.

И вправду мимо вывески не проехать. Ресторан «Звёздный» он знал неплохо. Приличная кухня, но из-за расположения цену в нём заламывали, совести не зная. Тут, на Родниках, все заведения так ломили.

Дом напротив: хороший домик, сразу видно. Со всех сторон утыкан кондиционерами и… камерами. Камеры тут на каждом доме, а в конце улицы – машина с муниципалами. Южная сторона дома выкрашена серебрянкой. Скоро двенадцать, а машин на улице – не проехать. Большой Город гуляет. Горохов не останавливается у дома, а проезжает ещё немного и находит место под парковку для мотоцикла. Обратно идёт пешком и, зная, что камера сейчас как раз направлена на него, подходит к двери и нажимает кнопку звонка. Он успевает нажать ещё один раз, прежде чем замок в двери щёлкает, и та открывается.

В общем-то, он ожидал, что Элла встретит его во всеоружии. Женском всеоружии. Молодая женщина была в белой, тончайшей, полупрозрачной рубахе на голое тело, застёгнутой снизу всего на пару пуговиц, и в маленьких шортиках. Её ключицы, ложбинка между грудей были, что называется, напоказ. Тёмно-коричневые, с медным отливом волосы до лопаток находятся в состоянии показного, тщательно продуманного беспорядка. Она могла гордиться своими волосами, далеко не каждая смуглая казачка в степи потягалась бы с нею в качестве и густоте волос. А вот косметикой молодая женщина не стала злоупотреблять. Не в клуб и не на приём всё-таки собиралась.

- А я вас жду, жду, думаю, уж не забыли ли вы мой адрес, – её голос не высокий и не низкий, чуть бархатистый. Она рассказывает с такой интонацией, как будто они старые знакомые. При этом женщина весьма приветливо улыбается ему.

- Да я заплутал малость, говорю же, мне тут у вас, среди домов, трудно ориентироваться: углы, повороты, углы… Перекрёстки ещё, у нас там такого нет, - он проходит, а она закрывает за ни дверь и говорит ему:

- Понимаю вас, - она улыбается. – Снимайте ваш пыльник.

Он соглашается, а Элла помогает ему снять штормовку и кепку, а потом продолжает:

- А очки…? Может снимете?

- Нет, - он боится, что она увидит, вернее, разглядит зрачки его глаз, а это примета, от которой не избавиться, как от шрама на лице. - Пока не буду.

Горохов ещё раз прикидывает её возраст: девятнадцать? Двадцать? Хотя он помнит, что в прошлые их встречи она говорила, что ей уже скоро тридцать.

«Да, она взрослая девочка».

В этом большой минус обмоток: когда нужно разуваться, их приходиться сматывать. Но молодую женщину не смущает его одежда и обувь. Она стоит рядом, ждёт и рассказывает ему о том, как лучше добираться до её улицы. Она непосредственна и общаться с нею будет нетрудно. А когда он снимал второй ботинок, бывший оперуполномоченный обратил внимания на её голени. Длинные, достаточно мускулистые икры. А под ними тонкие щиколотки и красивые ступни с педикюром. Да, она очень хорошо выглядит. Кожа, никогда не знавшая меланом, идеальные черты лица без намёка на морщины.

«Ей скоро тридцать, а на вид не больше двадцати. Никогда не поймёшь, сколько лет этим северянкам. Уж больно они наловчились улучшать себя…