Не дёргайся, граф! Снимаю! - Светлана Томская

— Здесь так чудесно, — защебетала Соня.

— Очень, — начала я и осеклась, увидев знакомое лицо, нет — два знакомых лица.

* * *

* Merci (фр.) — Спасибо.

** À votre service (фр.) — К вашим услугам.

Глава 26

Театр

Я едва не застонала от досады.

Привет от студента я собиралась передать Соне во время вечерних посиделок. Кто ж знал, что мы поедем в театр? И тем более я не могла предугадать, что мы сразу же встретим эту парочку.

На Елизавете Михайловне было тёмно-серое бархатное платье с жемчужной брошью у ворота, на Николае — та же университетская форма, что и в «Светописи».

Соня увидела их одновременно со мной, и её пальцы впились в мою ладонь. М-да, ни малейших сомнений, что это именно тот самый Николай.

Вот сейчас он скажет, что мы уже виделись, и всё, смертельная обида.

— Екатерина Павловна. — Николай поклонился. — Софья Дмитриевна.

На Соне его взгляд задержался чуть дольше, и я отметила, как он расправил плечи неосознанным движением.

Мы с Соней синхронно присели в реверансе.

Елизавета Михайловна, слегка сощурив глаза, оглядела всю нашу группу, затем величественно кивнула мне.

— Впервые в этом году вижу вас в театре, Екатерина Павловна.

— Не было настроения, — коротко ответила я, и Катино сердце на миг сжалось.

Спасибо Марфе, я уже знала, что Катя часто бывала в театре и всегда в сопровождении отца.

Надо отдать должное госпоже Арсеньевой, объяснять ничего не пришлось. Она кивнула, принимая мой ответ. Готова поклясться, что в её глазах промелькнуло даже что-то вроде сочувствия. Хотя нет, лучше не клясться — возможно, померещилось. Уже в следующее мгновение её взгляд приобрёл остроту снайпера, выбирающего жертву через оптический прицел.

— Дмитрий Александрович, Варвара Петровна. Не ожидала увидеть вас в театре. Мне казалось, подобные развлечения вы считаете неприемлемыми.

— Отчего же неприемлемыми. — Тётушка напряглась и попыталась ответить колкостью: — Да только не у всех есть время на сплошные развлечения. У Дмитрия Александровича много работы.

Елизавета Михайловна улыбнулась акульей улыбкой.

— Для первого визита в театр очень важно выбирать правильные места, чтобы не испортить себе впечатление. Надеюсь, вы арендовали ложу. Не дело молодым девушкам в партере находиться. Павел Александрович предпочитал второй ярус: сверху отличный вид на сцену.

Я с трудом удержалась, чтобы не поморщиться. Тётя, конечно, не подарок, но тыкать её носом в финансовый и культурный уровень необязательно. Люди разные. Очень хотелось огрызнуться, но я по-прежнему не понимала правил здешних игр.

Впрочем, Варвара Петровна в защите не нуждалась. Она почувствовала укус Елизаветы Михайловны и без экивоков ответила прямо в лоб:

— Что вы, Елизавета Михайловна. Соня у нас тоже не первый раз в театре. И мы отлично понимаем, что юным барышням приличествует сидеть в ложе. Алексей Дмитриевич позаботился об этом и пригласил нас в ложу первого яруса.

У Арсеньевой едва заметно шевельнулась бровь. Если новость её и поразила, это было нечитаемо.

— Желаю приятно провести вечер, — улыбнулась она.

А я подумала о том, что главное впечатление от вечера сама Арсеньева уже получила.

— Благодарю, — церемонно ответила Варвара Петровна. — С вашего позволения мы пойдём на свои места. Катя, Соня.

Она вздёрнула подбородок и величественно направилась вслед за служителем, который терпеливо ждал окончания разговора в сторонке.

Хм… А ведь предводитель должен быть мне благодарен за то, что я не осталась дома. Появись у него в ложе одна Сонюшка, пусть и с родителями, и Светлоярск в ближайшие несколько часов мысленно объявил бы его женатым человеком.

Я не сразу выпустила из поля зрения Елизавету Михайловну и заметила оценивающий взгляд, которым она прошлась по нам с Соней, а после перевела его на своего сына и нахмурилась. Только он этого не видел, потому что смотрел на Соню. А Соня… Куда только делась её угловатая торопливость… Соня с порозовевшими щеками изящно повернулась, так что голубой шёлк плавно потёк, обрисовывая её фигуру, насколько, разумеется, позволяло обилие нижних юбок, и лебёдушкой поплыла вслед за родителями. Кстати, вот это выражение «поплыть лебёдушкой» я визуализировала только сейчас.

Елизавета Михайловна восторгов сына по поводу Сони явно не разделяла. Её недавнее радужное настроение при созерцании пролога к опере заметно подпортилось. Я бы посмеялась, но… Я уже не считала Соню чужой. И мне не было наплевать на то, что станет с её первой влюблённостью.

А ещё, идя по коридору, застеленному ковровой дорожкой, я задавалась вопросами: нужна ли Сонюшке такая свекровь и может ли у них с Николаем вообще что-то получиться, если мать будет против.

Да уж… Это вам не двадцать первый век.

Соню же вопросы отношений со свекровью не волновали. Едва ли она вообще её заметила и едва ли обратила внимание на подколки во время беседы — милое наивное существо.

При первой же возможности, с опаской глядя в спины шагающих впереди родителей, Соня отстала на шаг и снова вцепилась в мою руку.

— Это он, Николай, — зашептала она.

— Я знаю, — так же тихо произнесла я. — Видела их в «Светописи» сегодня. Он тебе поклон передал, да я сказать не успела. Думала, вечером поговорим.

— О чём это вы собрались говорить вечером? — Варвара Петровна резко повернулась к нам.

— Спектакль обсудить, — без заминки ответила я. — Мы обе очень давно не были в театре.

Не думаю, что Варвару Петровну хоть сколько-нибудь интересовала опера, но теперь после столкновения с Арсеньевой она, возможно, что-то пересмотрела у себя внутри, и её следующие слова ввели меня в ступор.

— Правильная мысль. Барышня в наше время должна разбираться во всех видах искусства. Иначе как она сможет поддерживать беседу в светских салонах?

Во как! А тётушка нос по ветру держит. Я даже почувствовала уважение к её умению так быстро менять курс.

Служитель остановился у одной из дверей и распахнул её перед нами.

Гул толпы из фойе отступил, и на его место нахлынула волна звуков. Оркестр настраивал инструменты. В этой разноголосице уже угадывалась будущая слаженность. Внутри всё затрепетало в предвкушении волшебства. Меня просто потянуло к бортику.

Ух ты! А у предводителя, похоже, одна из лучших лож — почти по центру. Это значит, с любого места будет прекрасно видно.