Так себе ученица - Яна Каляева

В курсе, конечно. Более того, это было мое прямое распоряжение… Да, ты правильно понял, я велел Пинегиной не являться на последнее испытание. Потому что знал, что ее там просто убьют!.. Ну, так уж сложилась местная конъюнктура. Был заговор против нее… Да при чем тут моя эмоциональная привязанность? Я о твоих интересах заботился, между прочим. От агента-гладиатора дневной Арены польза может выйти, а от трупа агента, будь он даже первым в рейтинге — никакой… Ой, слушай, ну как-нибудь отпишешься в рапортах. В первый раз, что ли? Не кипишуй. Я принял оптимальное решение из всех возможных. Ты же сам не любишь похоронки родственникам рассылать… Да, я еще сутки на связи. Потом все. Бывай.

Он нажал отбой. Я покачала головой:

— Думаешь, Тургенев поверит? Это же шито белыми нитками.

— Сам, наверное, не поверит. Ромка у нас башковитый. Но повод отболтаться от начальства я ему дал. Потом, может, при случае расскажешь ему все как есть, если захочешь. Он, конечно, изойдется праведным гневом и прочитает тебе нудную лекцию про стратегические приоритеты, но понять — поймет. Он у нас, в отличие от светлейшего князя Долгорукова, последнюю совесть еще не пропил. А пока просто вали все на меня. С меня взятки гладки.

— У тебя не будет неприятностей из-за этого?

— Из-за этого — не будет, — усмехнулся Илья. — Я, собственно, зачем тебя искал-то… Хотел сказать, что завтра утром уезжаю в Глубинную Африку. На год.

— Э, подожди… Разве ты не стал ланистой, чтобы вернуться на Арену?

— Конечно. Но не в этом сезоне. Сама подумай, как бы это выглядело: учитель, сражающийся с учениками. Нет, на песок я выйду через год. А пока у меня есть миссия в Глубинной Африке. Связи не будет, ни в каком виде. Я хотел попрощаться.

— Никаких прощаний! Я поеду с тобой, и плевать на Арену…

— Это исключено. И нет, не из-за Арены. В этой миссии я должен быть один, как ты, когда искала для нас Мачоси.

— Ты вернешься. — Я всеми силами изгоняла из голоса вопросительную интонацию. — Через год.

— Конечно, вернусь, — ответил Илюха с рассеянностью, которая мне совершенно не понравилась. — Вернусь через год, как запланировано.

Мы немного помолчали, глядя, как светлеет небо, отражаясь в воде. Наши руки лежали так близко, что я чувствовала тепло его пальцев своими, хоть мы и не решались прикоснуться друг к другу.

— Теперь ты можешь рассказать мне, что происходило в школе весь этот год? — спросила я, просто чтобы перестать молчать.

— Да, разумеется. Теперь в этом нет никакой тайны. На самом деле все было очень просто. Хотя мы — то есть персонал школы — прилагали все усилия к тому, чтобы ты не догадалась раньше времени.

— Я? Почему я?

— А потому, что тебя готовили в чемпионы Арены. На роль звезды номер один.

— С какого момента?

— О, еще со вступительного собеседования. Конечно, для тебя все выглядело так, будто ты едва прошла и комиссии совершенно не понравилась. Но, разумеется, они нарочно создавали у тебя такое впечатление. И потом всячески принижали твои достижения, чтобы у тебя был стимул развиваться и двигаться вперед. Нет ничего хуже для этого бизнеса, чем чемпион, словивший звезду, особенно раньше времени. Но в реальности то, что ты должна возглавить Семерку, ни у кого серьезных сомнений не вызывало. Ты хороший боец, а после обучения — просто превосходный. У тебя свежий, яркий образ. Ты энергична и обаятельна. Ну и горгон, разумеется. На самом деле тебя вывели бы в Семерку уже только из-за одного Ахада, даже если бы не было других факторов. Наконец, у тебя сильный и одновременно гибкий характер: ты не ломаешься, упорно идешь вперед, и при всей эмоциональности, без которой артисту не обойтись, очень устойчива. Разумеется, тебя видели номером один. Правда, с точки зрения Арены, у тебя было две проблемы. Но с ними последовательно работали.

— Что еще за проблемы?

— Первая — недостаток мотивации. В отличие от большинства, ты не слишком-то рьяно стремилась к карьере гладиатора, а видела ее скорее как средство преуспеть в своей агентурной работе.

— Они знали, что я — агент Государства?

— Конечно, Арена знает, что ты агент. Да тут каждый второй гладиатор работает на какую-нибудь спецслужбу, гильдию или клан, это нормально. Но в отличие от других учеников, которые любой ценой рвутся к верхним позициям, тебе пришлось искусственно создавать стимулы.

— Стимулы? — догадалась я. — Ты о Кримсон? А разве она не на гильдию сангвиомагов работает?

— Нет, что ты. Где девчонка из Азании — и где гильдия сангвиомагов Касабланки? Мариам с самого начала работала на руководство Арены, которое оплатило ей вступительное испытание. Из нее создавали противовес для тебя — раздражающий фактор, который заставит тебя, ну и других, конечно, активнее стремиться к вершине рейтинга. Потому и имя такое дали — «Алая Королева», как будто уже видели ее чемпионкой. В действительности никто не вывел бы в Семерку сангвиомага, к ним относятся… неоднозначно. Задачей Кримсон было раздражать других учеников, тебя в первую очередь, провоцировать на агрессию, побуждать двигаться вперед, чтобы ее обогнать. Ненависть — топливо конкуренции, знаешь ли.

— А все верили, что у Кримсон есть какой-то план…

— У нее и был план. Вот только включал он ее одну. За услуги Арена обещала Мариам место в Десятке. Она теперь получит его в любом случае, даже если на последнем испытании выйдет в минус. Гонорар гладиатора из Десятки — огромные деньги по меркам Азании, знаешь ли. А те, кто пошел за Алой Королевой… Это была еще одна ступень отбора. Публика слабаков не любит.

— Понятно. А… ты? Как ты себя во всем этом чувствовал?

Илюха пожал плечами:

— Ну, непросто было, конечно. Но дело в том, что я-то «Врата моря» уже проходил. Я знаю, что эта школа — она куда лучше, чем кажется, пока в ней учишься. Да, жестокая, несправедливая, давящая на больные точки учеников. Но, черт возьми, дьявольски эффективная — этого у нее не отнять. Мне непросто было держать морду кирпичом, глядя на тебя каждый день. Но я видел твои успехи, результаты, которых ты достигаешь, и понимал, что с твоим характером каждый из этих уроков однажды может спасти твою жизнь. — Он вздохнул. — Но ты даже не представляешь себе,