Зверолов. Том 2 - Александр Валентинович Рудазов

да, — кивнул Троост. — Школьный ментор — одна из самых почетных и уважаемых профессий, там очень строгие экзамены на соответствие. Но связь между родителями и ребенком никакой ментор не восполнит.

— Чудные вы, теплокровные, — облизнула глаз Стувейра. — Это все потому, что вы рождаетесь такими беспомощными. Ужасно долго учитесь ходить, не можете сами есть. Да еще и питаетесь жидкостью из потовых желез.

— Молочных желез, — поправил Троост. — Эта жидкость называется молоком.

— Мо-ло-ко, — повторила Стувейра на всеземном. — Мерзость. Извини.

В серранском языке это слово отсутствует. На Осоре нет млекопитающих, и серраны долго не понимали саму концепцию грудного вскармливания. Им вообще показалось диким, что младенцы землян первые годы жизни полностью зависят от своих родителей, да еще и нуждаются в особом питании, которое производят тела матерей.

— У вас даже зубов поначалу нет, — покачала головой Стувейра. — Как вы вообще выжили?

— Мы очень умные, — улыбнулся Троост.

— Так мы тоже, — облизнула глаз Стувейра.

В отличие от людей, серраны вылупляются из яиц вполне жизнеспособными. Они сразу же начинают ползать, а уже ко второму месяцу обычно становятся на ноги. Питаются с первых дней жизни тем же, что и взрослые, хорошо видят и слышат, успешно используют пальцы. Первые слова произносят на четвертом-пятом месяце жизни, а к пяти годам отличаются от взрослых только меньшими размерами, более бедным словарным запасом и нехваткой жизненного опыта.

— И что там твоя Эльза, учится? — спросила Стувейра, приземляясь в ангаре кораблей-батискафов. — По какой она идет учебной линии? Или как у вас это устроено? У вас же нет каст.

— Нет. И учебных линий тоже нет.

Троост объяснил, что каждому ученику программа подбирается индивидуально, в зависимости от его способностей, склонностей и стремлений. Идет учет того, что у ребенка получается, а что нет, что вызывает интерес, а к чему он равнодушен — и в зависимости от этого корректируется дальнейшее обучение. Перераспределение курсов происходит четыре раза в год — весной и осенью просто легкие корректировки, летом более серьезные, а зимой — полный пересмотр. В июне и декабре — полугодовые экзамены, а в конце декабря заканчивается очередной цикл и подводятся итоги всему году.

— И выставляются итоговые оценки? — предположила серранка.

— Оценок нет, они давно остались в прошлом, — ответил Троост. — Если что-то не получается и не вызывает интереса, соответствующий курс просто сокращается вплоть до полного удаления.

— Чудные вы, — в очередной раз сказала Стувейра. — У нас учат всему, чтобы серран был разносторонне образован.

— А мы в этом смысла не видим. Глубоко овладеть всеми знаниями все равно не получится, да и зачем? Не лучше ли как можно раньше выяснить, в чем ты талантлив и чем любишь заниматься, а потом совершенствоваться именно в этом? Мы считаем, что у каждого человека есть свое призвание — и нужно просто выяснить, какое.

— А ты еще в школе выяснил, что хочешь быть космическим звероловом? — спросила Стувейра.

— Да, я был возраста Эльзы, когда мою будущую профессию установили с вероятностью в девяносто процентов.

— А если бы ты не захотел эту профессию?

— Ее не выбирают за тебя. Просто показывают, на что ты способен, и если тебе это нравится — обучение движется дальше, пока не получишь профлицензию.

Стувейра только облизнула глаз. Сама она, принадлежа к касте Делающих и происходя из рода потомственных гончаров, могла назвать свою будущую профессию еще до вылупления. Другое дело, что заниматься керамикой и вообще декорированием ей не нравилось, так что она, как и добрая половина серранов, работала не тем, кем должна бы.

— Нептун, значит, — произнесла она, подходя к кораблю-батискафу. — Это же холодный газовый гигант, верно?

— Да, самая плохо исследованная планета нашей системы, — кивнул Троост. — Даже пояс Койпера изучен лучше.

— А почему? Вы же вроде давно вышли в космос.

— Он самый далекий из газовых гигантов и наименее крупный из них, поэтому им интересовались гораздо меньше, чем Юпитером, Сатурном и даже Ураном, — объяснил Троост. — Редкие экспедиции погружались только в верхние слои атмосферы, а разведботов на Нептуне мало, и они тоже по большей части плавают в верхних слоях. На глубины опускались считаные единицы. Как и с облаком Оорта, большая часть исследований велась еще до открытия гипердвигателя — а потом появились тысячи других планет, куда более замечательных.

— Но потом вы все-таки заметили тут что-то интересное?

— Да, пару лет назад один из ботов, опустившихся ниже других, засек аномалию. И сегодня мы опускаемся в самые недра. Ты готова?

Впереди уже показался шлюз с пришвартованным к нему кораблем-батискафом «Отто Лилиенталь». Похожий внешне на обычный квартирабль, только более крупный, он специально создавался для перемещения в нижних слоях холодных газовых гигантов.

И 17.06.74, 13:08 UT он отправился в свою первую экспедицию.

Много веков считалось, что жизни на Нептуне нет. Считалось, что жизнь на нем попросту невозможна. У него нет твердой поверхности, там попросту не на что встать — Нептун в основном состоит из водорода и гелия, да еще толики метана, который придает ему красивый синий цвет. Его атмосфера постепенно уплотняется, в конце концов переходя в горячую жидкость вокруг небольшого твердого ядра. При этом границы между газом и жидкостью там нет, воздух просто становится все гуще и гуще, а давление невероятно возрастает.

Другое препятствие для возникновения жизни — экстремальные температуры. В верхних слоях атмосферы царит страшный мороз, а возле ядра горячее, чем на поверхности солнца. К тому же там дуют немыслимой скорости ветра, создающие невероятно турбулентную и разрушительную среду.

— Экстремальные холод, жара, давление, ядовитая атмосфера и никакой поверхности, — загибал пальцы Троост. — Ничего удивительного, что всерьез жизнь на Нептуне не искали. Насколько я помню, в вашей системе тоже есть газовые гиганты — вы искали в их недрах жизнь?

— Нет, — облизнула глаз Стувейра. — Но не потому, почему вы. Нам просто чихать, есть там какая-то жизнь или нет. Допустим, на этом вашем Нептуне и живут какие-нибудь червяки — вам-то что с того?

— Скорее всего, ничего, — согласился Троост. — Однако такое будет очень любопытно узнать. Мы уже нашли удивительную жизнь прямо рядом с нашей системой, в облаке Оорта, и нам точно известно, что в глубокой древности жизнь была на Марсе или как