Atomic Heart. Миссия ХРАЗ - Харальд Хорф

что ДНК творца создаёт только такой нейрополимер, на который способна. ДНК Захарова идеально подходила к агрессивному Полимеру, и получился ХРАЗ. Попытайся понять: Захаров интуитивно создавал агрессивный нейрополимер именно потому, что на другое не был способен.

Кузнецов на мгновение умолк, окинул Порфирия усталым взглядом и коротко махнул рукой:

— Упрощаю: создатель нейрополимера и его детище есть единое целое. Порознь они не выживают. Если уничтожить весь массив нейрополимера, умрёт его создатель. Если уничтожить создателя, погибнет его Массив. Другие носители разума могут стать частью любого Массива, но Массив является частью создателя. В случае гибели Массива участники «Коллектива» получат травмы мозга, многие умрут. А вот сам «Коллектив» и создатель Массива существовать перестанут. Всё понятно?

— Э-э-э... — Порфирий секунду размышлял, уместно ли в сложившейся ситуации соврать или же стоит признаться честно.

— Можешь соврать, — разрешил ему Кузнецов.

— А вы тогда кто? — Порфирий предпочёл не реагировать на фразу полковника. — Если Сеченов создал свой нейрополимер, а ХРАЗ — свой, то у вас, по логике, должен быть третий нейрополимер. И он не такий, как у тех двоих. Но вы как-то манипулируете нейрополимером Сеченова... Что именно я не понял?

— Почти всё. — На лице Кузнецова не было даже тени иронии. — Но это нормально. Объяснять подробности придётся месяц, поэтому оставим это для потомков. Вкратце: я тоже растворился в нейрополимере. Я этого не хотел, но моего желания никто не спрашивал. Я оказался сильнее, в результате нейрополимер Сеченова входит в исходный состав моего Массива. Поэтому я могу управлять им, как собственным. Но не гоже входить в чужой дом со своими порядками. Предлагаю на этом считать ликбез завершённым. Ты, кажется, торопился?

— То есть вы можете управлять Массивом?! — Из всего сказанного Порфирий уловил самое главное. — Вы способны убить ХРАЗа?

— Да.

— Тогда убейте его прямо сейчас!

— Нет.

— Почему?! — до крайности изумился Порфирий.

— Потому что мне надоело делать то, что от меня требуют другие. — Кузнецов невозмутимо смотрел инженеру прямо в глаза. — Хочешь убить кого-то? Иди и убей сам!

— Но я не могу! — возмущённо вскинулся Порфирий. — А вы можете!

— Я могу убить кого угодно. — Полковник шевельнул рукой, и ближайший к инженеру «Каракурт» ожил. — Тебя, например!

Стальной паук метнулся к Порфирию, занося лапу для пронзающего удара, и замер в полушаге от сжавшегося в испуге инженера.

— Я слишком долго и много убивал по желанию других людей, — ещё более устало произнёс Кузнецов. — Различные существа, по ошибке природы наделённые разумом, в погоне за собственными целями отправляли меня убивать. Я, ослеплённый чужими идеями, убивал, особо не вникая в столь пыльные понятия, как «смысл жизни» или «для чего я делаю всё это». Но Коричневая Чума уничтожила слишком много подобных мне живых существ. После того, как я узнал, что своими руками выпустил её на свободу по очередной указке очередных манипуляторов, моё желание выполнять чьи-либо требования иссякло. Я ответил на твой вопрос.

— ХРАЗ убивает сотни тысяч людей... — осторожно произнёс Порфирий, косясь на занесённую для удара паучью лапу. — И миллионы лишил воли... Разве за это его нельзя убить?

— Ты, что не удивляет, опять ничего не понял, — философски изрёк Кузнецов. — Убить можно кого угодно. Для убийства нужно всего лишь иметь возможность убить. Но прежде, чем потешить своё эго демонстрацией своего могущества, имеет смысл подумать, к чему приведёт убийство.

— Что вы хотите этим сказать?.. — Порфирий не стал скрывать непонимания. — Что убить ХРАЗа — это плохо?!

— В глобальном смысле, — Кузнецов вновь вздохнул, — я хочу сказать, что убивать — это не плохо и не хорошо. Это просто возможность, данная нам Мирозданием. Если бы убийство являлось чем-то, что противоречит Вселенной, то убийства бы не существовало принципиально. Но Мироздание ввело её как один из инструментов отбора и регуляции, значит, некая необходимость в наличии возможности убивать есть.

Полковник сделал паузу, смерил инженера очередным усталым взглядом, и продолжил:

— Но в частном смысле всё проще. Возможность убийства — это не чья-то личная привилегия, она в той или иной мере есть у каждого. И каждый может ею воспользоваться. Поэтому тот, у кого есть разум, должен подумать: а не захочет ли кто-то убить его самого за то, что он убил кого-то ещё. А дальше всё решают два фактора: решимость и возможность. Точнее, наличие или отсутствие их обоих.

— То есть ХРАЗ не убил Сеченова потому, что побоялся мести? — внезапно догадался Порфирий. — И кто же убьёт его за то, что он убьёт Сеченова?

— Я, — лаконично ответил Кузнецов. — И он в курсе.

— А как же все остальные? — вновь вскинулся Порфирий. — Те, кого ХРАЗ убил или поработил?! Разве они не достойны жить?!

— Кто решает, достойны или недостойны жить те или иные существа? — парировал Кузнецов. — Ты? Я? ХРАЗ? Кто-то ещё?

— В данном случае это очевидно! — начал было Порфирий, но полковник прервал его недовольным жестом.

— В данном случае мне очевидно только то, что опять кто-то стремится заставить меня убивать ради собственных интересов или убеждений, — жёстко отрезал Кузнецов. — Не выйдет! Время загребать жар чужими руками прошло. Хочешь кого-то убить — иди и убей сам. Не можешь — значит, не тебе решать, кому жить, а кому умереть. Стало быть, это будут решать те, кто может.

— Но ХРАЗ убивает всех руками роботов! — Порфирий решил принципиально спорить до конца, ощущать себя мелкой сошкой, от которой ничего не зависит, было слишком обидно и оскорбительно. — Он захватил «Коллектив» Сеченова предательством и подлостью!

— Во-первых, Сеченов не создавал «Коллектив» в одиночку. — Кузнецов был непробиваемо спокоен. — Сеченов создал Полимер. Позже, не без помощи Захарова, Сеченов создал нейрополимер. А если быть досконально точным, то первый нейрополимер создал Захаров ценой своего растворения в оном. Изучив опыт этого растворения, Сеченов создал свой нейрополимер. Это два Массива, различных по своему характеру, но одинаковых по сути. Как два разных человека: кто-то агрессивный, кто-то добродушный, но оба они являются людьми.

Массив Сеченова толерантен и демократичен, это Массив гениального учёного, принимающего решения на основании математических расчётов, а не собственных предпочтений. Массив ХРАЗа агрессивен и стремится все проблемы решать рационально, быстро и кардинально. Но оба Массива открыты для всех. ХРАЗу не выгодно держать своих людей марионетками вечно. В ванильно-конфетном экстазе никто из них не сможет совершать глобальные открытия и технологические прорывы. Рано или поздно ХРАЗ соберёт в своём Массиве только тех, кто разделяет его взгляды, и вернёт им волю. И они останутся довольны, ибо тоже в какой-то неодинаковой мере агрессивны и с удовольствием бы избавились от всех, кого считают червями.

Отсюда следует во-вторых: если убить ХРАЗа сейчас и вернуть власть «Коллективу» Сеченова, то часть освободившихся людей бросится со всех ног подальше от «Коллектива», опасаясь повторения порабощения. В конечном итоге эти люди объединятся и поставят себе цель уничтожить «Коллектив». Хватит ли у них сил глобально уничтожить Массив? Вряд ли. Но веками вести подпольную борьбу, убивая исподтишка тех, кто попроще, они смогут без