На краю звездопада - Наталья Сергеевна Чернышева

Глава 24

В кабинете у Анны Жановны стояла уютная, мягкая какая-то тишина. Собственно, и на привычный глазу кабинет это помещение мало было похоже. Скорее, дупло, я бы сказала. Выстланные живым деревом стены, пол и потолок, выращенная мебель, тоже живая.

Так странно. Я стала намного слабее воспринимать окружающий мир паранормальным зрением, но зато у меня обострилось чувство живого. Хотя, возможно, так будет только здесь, где носители разума жили в странном симбиозе с чуждым всему человеческому Лесом. Лес я тоже начала воспринимать острее. Не как сообщество отдельных деревьев, а как нечто единое, целое. Как один организм о многих телах, что ли. Осознавал ли он себя или же балансировал на грани предразума, как животное-компаньон, мне было не понять. Телепаты понимали, я думаю. Но я у них не спросила сразу, а потом забыла.

– Процесс метаморфоза завершается без нарушений, Десима, – говорила Анна Жановна. – Полагаю, скоро можно будет тебя выписать.

Я кивнула. Я уже как-то привыкла к своим апартаментам, и вот опять придётся их менять. Пусть я уйду отсюда не в неизвестность, ведь домик в Отрадном по-прежнему оставался за мной. Но я вдруг поняла, что очень не люблю перемены. Не до паники и страха, как раньше, но не люблю.

– Я не сойду с ума? – спросила я.

– Теперь уже нет.

На столе у Анны Жановны, слева, висела голографическая фотография. В молодой женщине с короткой стрижкой я узнала госпожу профессора, а рядом с нею, приобняв её за плечи, стоял очень суровый на вид мужчина. Кажется, он был её старше намного. Отец?

Анна Жановна перехватила мой взгляд.

– Это мой муж, – спокойно пояснила она. – Игорь Жаров.

– А потом? – сорвалось у меня с языка.

Мне вспомнилось морозное кладбище под тёмным небом, серебряный призрачный огонь, поднимавший над тихим городком призрачное сияние и – тёмную фигурку над одной из глянцевых чёрных плит.

Я пожалела о своём вопросе, потому что восприняла всплеск боли как свою собственную рану.

– Потом он умер, – всё тем же ровным тоном ответила профессор. – Тогда пирокинетики дольше шестидесяти лет не жили… И против сыграло наше желание родить детей. Видишь ли, среди неприятных побочных явлений пирокинетической паранормы есть такая дрянь, как прогерия. Укороченный срок жизни, попросту говоря. Чаще всего она поражает детей, зачатых естественным образом, но может переходить и на родителей тоже, и тут уже не важно, естественным было зачатие или же в репликаторной колбе репродуктивного центра… Именно поэтому мы запрещаем всем носителям паранормы психокинетического спектра рожать детей вне репродуктивного центра. Бороться с прогериями мы до сих пор так толком и не научились. Проще их предупредить. То есть, исключить все нежелательные комбинации генов ещё до зачатия.

Прогерия! Звучало жутко. Укороченный срок жизни? Насколько укороченный? Кажется, я задала вопрос вслух.

– При генерализированных формах – до пяти лет, – сказала Анна Жановна. – Ребёнок к пяти годам погибает от старости. Взрослый уходит быстрее. От трёх дней до года, в этом интервале примерно. Нет, ничего нельзя сделать. Бессильны все. И мы, и врачи-паранормалы.

– А я…

– С тобой всё пошло не по самому пессимистичному сценарию. Но терапия, которой мы подвергли тебя, чтобы сохранить тебе разум, могла сказаться на твоих родителях самым неблагоприятным образом. Потому что, – в терминах паранормальной медицины, – ты как бы рождаешься заново, ведь у тебя меняются параметры твоего организма, некоторые из них – значительно. Чем-то это похоже на метаморфоз, через который проходят дети гентбарцев. У них четыре критических метаморфозов за всё детство, они взрослеют скачкообразно, проходят ускоренную перестройку организма, закукливаясь в коконах на несколько дней. С тобой мы обошлись без коконов и даже без искусственной комы, но это не могло не задеть твоих родителей, к сожалению. В практике целителей известно немало случаев подобных обратных прогерий, многие из них подробно изучены. Твоей маме, к счастью, ничего не грозит, обследование показало, что признаки начала родительской прогерии были купированы практически сразу же. А вот твой отец…

– Адмирал Костров, – я не хотела называть отцом того, кто хотел меня убить.

Человек, объятый неистовым огнём, пробившийся сквозь барьер ради того, чтобы убить меня, горел такой яростной ненавистью, что называть его отцом не поворачивался язык.

– Бывший адмирал Костров, – уточнила Анна Жановна. – Он исчез из правового поля Земной Федерации.

– Как это, исчез, – не поняла я.

– Преступил закон. Сейчас, насколько мне известно, он объявлен в розыск, за его голову назначена награда. Скорее всего, он устремился в Серые Пространства. Так называются области, где отсутствует любой контроль со стороны упорядоченных сообществ вроде Федерации, Альянса или Оллирейна. Галактика велика, Десима. Закон невозможно распространить на всё её пространство полностью. Всегда будут слепые зоны, не подконтрольные никому.

Я вспомнила приключенческие развлекалки. Серые Пространства. Там обитали пираты, наёмные убийцы, контрабандисты, воры, торговцы разумным товаром, объявленные вне закона преступники и прочий сброд. О них весело было смотреть на экране разные истории с полным погружением, но тот факт, что Серые Пространства оказались не выдумкой, они существовали на самом деле, меня изрядно поразил. Денис Костров-старший сейчас там. У него была хорошая должность, наверное, он любил свою работу, возможно, имел награды за верную службу и участие в опасных военных операциях. Рисковал жизнью, получал ранения, был героем. И вот теперь он вне закона среди таких же жителей дна.

Страшно, должно быть, падать с такой высоты. А потом смотреть снизу вверх на утраченную вершину…

– Вы считаете, что родительская прогерия могла его затронуть? – спросила я.

– Вполне, – кивнула Анна Жановна. – По статистике, мужчины ловят эту гадость чаще, чем женщины. Мы не можем отследить случай Косторва-старшего, вот в чём беда! Мы ничего не можем сказать о нём, за исключением тех косвенных признаков, что может уловить доктор Хименес на твоих паранормальных сканах… А они там не очень хорошие всё же.

– Вы бы помогли ему, Анна Жановна? Это реально?

– На начальной стадии – да, реально, наработки есть. Теперь есть. Твоей маме, к примеру, мы помогли. Но мы не знаем, насколько далеко зашёл процесс у Кострова! Нам даже не известно, начался ли он вообще. Девяносто из ста, что начался, доктор Хименес скидывала мне твой паранормальный скан со своими пометками. По сканам ребёнка можно сделать косвенные выводы