На краю звездопада - Наталья Сергеевна Чернышева

о состоянии родителей. У врачей-паранормалов есть свои наработки и алгоритмы насчёт того, как это делается. А Мерси Хименес – профессионал с многолетним опытом и в диагностике ошибается редко.

Я свела вместе кончики пальцев. Молчала. Никаких добрых чувств Костров-старший у меня не вызывал. В конце концов, свою судьбу он выбрал сам, когда решил меня убить. Но если бы Анна Жановна не начала лечить меня, с ним не случилось бы преждевременного старения…

– Мы не посвящали бы тебя в такие подробности, Десима, – грустно сказала профессор. – Многие из нас высказались против, да и сейчас они против, их недовольство изрядно давит мне на мозг! Но я лично считаю, что ты должна, просто обязана знать такие вещи. Не потому, что Денис Костров – твой биологичекий отец, и уж, конечно, не потому, что ты в чём-то виновата перед ним. Ты не виновата ни в чём абсолютно, и не позволяй никому задурить себе голову хищным пламенем по имени «вина». Ты ведь не просила его о жизни… Просто здесь, на Старой Терре, у меня под опекой, ты в безопасности, Десима. Может быть, тебе стоит подождать с получением персонкода индивидуальной ответственности… Просто подождать. Какое-то время.

Подождать. Резон в словах Анны Жановны был. Подождать, пока прогерия не приберёт к чертям моего биологического папочку, по злой насмешке судьбы ставшего моим врагом. Было в произнесённом предложении что-то от ледяного расчёта стервятника, ждущего, пока будущий обед не окоченеет совсем. Страшно клевать ещё живого! Вдруг сомкнет пальцы на горле и удушит. Сам не спасётся, но душу падальщика с собой заберёт. А умирать тому, кто питается трупами, всегда страшно.

– У тебя поразительное образное мышление, Десима, – тихо выговорила профессор. – Ты – художник, не можешь иначе. Мы понимаем. Но именно поэтому так важно сберечь тебя! Такой талант приходит лишь раз в пятьсот лет, чтобы оправдать существование мира…

Я пропустила мимо ушей слово «талант». Да, я художник, да, я умею хорошо рисовать и гармонизировать пространство в рамках дисциплины уличного дизайна. Но уверена, в Федерации есть немало таких же, как я. Людей, не людей, – неважно.

С паранормой или без.

И не только в Федерации.

– Вы ведь не знаете, есть ли у Кострова-старшего эта самая прогерия, – сказала я. – Вы же сами сказали, обследовать его вы не можете, он – вне вашей досягаемости. Вероятность того, что его ничем не затронуло, не нулевая. Так что же, сидеть мне на Старой Терре всю жизнь теперь, как некротипику Эрнесту? Сидеть, бояться, дрожать… Так?

Анна Жановна отвела взгляд. Побарабанила пальцами по столешнице. Такой дробный, нервирующий звук, кто хотя бы раз слышал, поймёт. Кажется, другого ответа она от меня и не ждала, просто попыталась на удачу, вдруг получится. Не получилось. Странно, мне даже не было за это стыдно. Хотя спрятаться в привычное отрешённое безвременье аутизма я уже не могла.

Я осознавала каждое своё слово и каждую мысль и каждую эмоцию. Отдавала им отчёт. Готова была отвечать за все сразу и за каждое по отдельности.

– В таком случае, тебе придётся научиться защищать себя, – сказала Анна Жановна. – Не просто минимум по самообороне. А третья категория с допуском ноль.

– Хорошо, – с готовностью согласилась я.

– Ты просто понятия не имеешь, что тебя ждёт, – со вздохом выговорила Анна Жановна. – Жестоко обрекать художницу на суровую армейщину. Но без третьей категории я тебя с планеты не отпущу…

***

Терапия заняла не десять дней, а все тридцать. Уровень активности ненужных с точки зрения Анны Жановны генов никак не падал до приемлемого значения, а это значило, что отпускать меня из биолабораторий пока ещё было нельзя.

– Непросто ощущать себя подопытной мышью, знаю, – говорила Анна Жановна. – Но методика экспериментальная всё же. Поэтому необходимо её отладить. Чтобы впоследствии помочь другим.

– Другим? – меня неприятно удивило понимание, что я не одна такая на свете.

– Цена наших ошибок слишком велика, – серьёзно сказала профессор, глядя на меня поверх своих бессменных экранов с информацией и результатами.

Экраны окружали её постоянно, даром, что у неё был третий ранг. Но, по всей видимости, поддержки инфосферы на таком уровне было маловато для полноценной работы. Анна Жановна частенько пользовалась не только паранормой, но и сервисами информа для нетелепатов.

– Цена ошибки любого из моих коллег и моей в том числе – человеческие жизни. Да, и твоя жизнь тоже, Десима. Каждый гражданин Федерации имеет полное право на здоровое тело и ясный разум – с рождения. Но если ребёнок уже родился, нельзя же выписывать ему эвтаназию как основное лечение его будущих проблем! Ему нужно помочь, я считаю.

– Почему вы не приехали раньше? – задала я давно мучавший меня вопрос. – Когда стало ясно, что я – такая…

– Я приезжала, просто ты не запомнила, Десима. Аутизм у носителей паранормы психокинетического спектра не так редок, как нам хочется видеть; со многими случаями мы до сих пор не знаем, что делать, и ты не была исключением. Рекомендацию установить защитный барьер давала я. На тот момент это казалось хорошим решением. За неимением остальных.

Я молчала, пытаясь вспомнить из прежней своей жизнь хоть что-то, стоящее внимания. Но вспоминался мне только Сае, и тоска не становилась тише. Я не могла не думать о нём. Где он? Куда его забросило? Что если в совсем уже нечеловеческие миры? Если бы в Федерации, он давным-давно уже дал бы о себе знать!

Так я тогда думала.

***

– Опасное знание, – сказала доктор Хименес, кивая на экран, где развёрнута была книга под названием «Азы целительского дела».

Книга оказалась очень интересно свёрстана. Для не владеющего паранормой из психокинетического спектра большинство страниц было попросту недоступными для восприятия. Просто пустые экраны…

Неважно, сделано ли это было намерено или же получилось потому, что получилось, ведь надо было иллюстрировать теоретический материал реальными паранормальными сканами. Но для большинства натуральнорождённых и телепатов книга не имела никакой ценности, факт.

– Вы же сами мне рекомендовали эту книгу, – ответила я.

– Верно. Но я не предполагала, что ты освоишь хотя бы треть. Я полагала, тебе хватит начальных знаний из первых глав!

– Вы могли бы закрыть доступ…

– Могла, – признала доктор Хименес свою ошибку. – Но не закрыла… Теперь не знаю, что делать: вроде как запрет