Дипломатическая академия - Алексей Урусов

и выписки по ритуалу, отдельные высказывания старцев и провидцев и вообще: всё, что собрано. И попалась фраза, и помню, что её мы обсуждали, когда собирались государя на ритуал склонять: «Аще невольно около умирающего отрока соберутся дева и три праведника, то совокупной молитвой спасут его»…

— Может, и обсуждали, — повёл плечами Константин Михайлович. — Но это же случайно должно произойти. У нас что, праведники взводами по улицам ходят, чтобы каждого случайно спасать? Да ещё и деву в придачу надо где-то найти? Точнее, сама должна явиться, и тоже случайно. Вон Москва, двадцать миллионов — попробуй одного праведника найди. А тут — три плюс дева.

Михаил Михайлович слегка цыкнул губами, вздохнул и ответил: — Нашлись, похоже. Первозванов в монастыре воспитывался, под Владимиром. Там его инициация и застала, как раз на Троицу ритуал проводили, после службы. Наверное, было в монастыре стариков и старушек немало, вот они и засчитались за праведников. И они общей молитвой Алёшку, ну теперь-то, Андрея, спасли.

— Если он во Владимире рос, то, думаю, младенца туда Осташев отвозил: у его жены младшая сестра замуж вышла и во Владимир уехала, бывал он там неоднократно и его поездки подозрений не вызывали. Мы-то тогда так и не вычислил, когда и куда младенца отправили, — резюмировал Константин Михайлович; он по-прежнему стоял около плазмы заложив руки за спину и слегка покачиваясь назад и вперёд.

— Поужинаешь? Или вначале бумаги посмотришь? — Михаил Михайлович кивнул на толстую папку.

— Давай поедим. С документами, думаю, надолго засядем; там, судя по толщине папки, часа на два, а то и дольше.

Браться направились в столовую, вернувшись откуда через полчаса, углубились в документы. Услышав открывающуюся дверь и заглянувшего в кабинет сына, Константин Михайлович спросил: — Что-то срочное?

— Антон Михайлович звонил, — ответил сын, не переступая порога. — Сказал, если вы не расходитесь, то он минут через пятнадцать подъедет.

— Не разойдёмся, пусть едет, — Михаил Михайлович ответил за брата: он документы за день успел изучить, а вот Константин открывал сейчас перед собой удивительный мир.

Сын Михаила Михайловича, Антон, и в самом деле скоро постучался в кабинет.

— Тут такое дело, — начал он с порога, — отправил я своего человечка поинтересоваться Андреем Андреевичем Первозвановым. Да не подскакивайте вы, мужик грамотный, пятнадцать лет нелегалом за границей отработал. У него знания и умения в разведке и контрразведке уровня «Бог!». Так вот. Сунулся он к академии, чтобы проследить маршруты, зафиксировать контакты, что Первозванов имеет. Сунулся, но почти сразу заметил, что не один он нашего студента пасёт: сопровождают его какие-то мужики на авто. И номер этой машины в секретных базах помечен звёздочкой, то есть числится как неприкосновенный. Он тут же слинял оттуда и запросил документы, что у нас по Первозванову имеются и стал их изучать. Его версия: пасёт нашего сироту-простолюдина тайная канцелярия: когда бывший разведчик стал копаться в бумагах, то обнаружил, что при нападении на Первозванова по заданию Адама Радзивилла, первыми на месте преступления оказались два сотрудника тайной канцелярии, а спустя несколько минут появились ещё три. И бывший нелегал почти уверен — двое в тот вечер вели Первозванова от академии до дома, а трое — ночная смена, которая должна была студента у них принять. И первые допросы нападавших, а также потрошение их смартфонов тоже выполнялось тайной канцелярией — наверняка, выискивали, не попал ли кто-то из их сотрудников случайно на фото слугам Радзивиллов. Пока всё. Копаем дальше. Но по всему получается, император приказал тайной канцелярии Первозванова охранять.

Пока Антон Михайловича излагал новую информацию, Константин Михайлович вышел из-за стола и слушал, стоя у окна. Дослушав племянника, он развёл руки: — Картина Репина «Приплыли»! *

Москва. Кремль.

Сев, начальник тайной канцелярии, снял со своего портфеля сургучную печать, достал из него три папки и передал одну императору, а вторую наследнику. Дождавшись, когда Николай Петрович и Владимир Николаевич откроют подшивки, он заговорил: — Материалы в отношении Андрея Андреевича Первозванова составляются в трёх экземплярах и хранятся под грифом «особой важности». Вам представлен доклад, подготовленный нашими аналитиками на основе отчётов по ежедневному сопровождению и охране Первозванова. В докладе, помимо этого, учтены материалы, полученные нами из информационных баз государственных структур, паутины, средств массовой информации, а также добытые оперативным путём во Владимире и других местах, где бывал Первозванов. По мере получения новых данных справка корректируется, но не думаю, что её содержание, особенно в части психологического портрета, изменится существенно. Однозначно можно сделать вывод, что Андрей Андреевич Первозванов обладает ярко выраженными лидерскими качествами, крепкой волей и настойчивостью. Физическое развитие идёт с опережением возраста. Его умственные способности определяются как аномально высокие.

— Даже так? — не то спросил, не то удивился Николай Петрович.

— Да, государь, — начальник тайной канцелярии вежливо склонил голову. — Например, мы не смогли точно установить число языков, которое он знает.

Увидев изумлённое лицо наследника престола, оторвавшегося от бумаг, начальник ещё раз подтвердил: — Именно так. Проблема в том, что сам Первозванов засчитывает себе так называемый «базовый язык», а другие близкие языки считает за диалекты и, например, при поступлении в дипакадемию их не указывал. Поясню: он выучил языки тюркской группы и себе в актив записал один язык, хотя говорить может на турецком, азербайджанском, казахском, татарском. И ещё нескольких тюркских языках, а на скольких, — мы не знаем. Это же касается славянских языков, арабских и иранских наречий. И так далее. У меня в подразделении нет лингвистов, которые могли бы обоснованно сосчитать, поэтому мы и написали: «много».

— Когда Вы изучите доклад, я буду готов дать пояснения. Сразу хотел предупредить, об одном недостатке доклада, который мы постараемся исправить в последующем: в связи с тем, что основную информацию мы получили на основе публичных материалов и имеем крайне мало информации, касающейся личной жизни Андрея Первозванова и его поведения в быту, общая картина представляется несколько более жёсткой, чем она является в действительности; обычно именно в бытовой обстановке наиболее выпукло проявляются человеческие качества, а данными о его «обычной» жизни мы пока располагаем в недостаточной мере. С каждым днём информация становится более объективной: помимо ежедневных справок от наших сотрудников, тайно охраняющих