Воевода - Денис Старый

были на железных прутьях. И всё же эти прутья могут дать небольшой шанс для всадника, если степняк решит заарканить. А ведь подобным образом часто действуют и монголы. Они то ли боятся повредить доспех, коней им жалко, но если уже видят, что могут взять воина живым, то делают это, накидывая удавку на этого человека и скидывают его с седла. И сейчас не факт, что это получится.

— Если бы я сам увидел, как такое воинство подходит ко мне, то мог бы и поверить в распятого Христа, — сказал Евпатий Коловрат.

Вот хоть и крестик он носит на шее, но отъявленнее, чем Евпатий, язычника в нашей общине нет. Даже Ведана, явно поминавшая чаще старых богов, и та не забывает про Иисуса Христа.

— Тот, кто верит в Христа, смотри, ещё и на колени перед нами упадёт, — говорил я, горделиво восседая на своём мощном скакуне.

Дюжина — именно столько было нас, крылатых рыцарей, в блестящих доспехах, ламинарных, чешуйчатых, с оружием: у каждого сабля или меч, у каждого длинное, четырёхметровое копьё, которого нету здесь ни у кого. Именно это копьё, если случится сойтись в бою с монгольской тяжёлой конницей, обязательно скажет своё слово. Ведь монгольские копья куда как короче.

Не думал никогда, что когда-нибудь скажу это, но всё же…

«Спасибо вам, ляхи, за такое изобретение, как крылатый гусар!» — мысленно я произнёс слова благодарности.

Впрочем, сразу подумал, что никто не оценит такого моего благородства. Поэтому мысленно же ещё и послал к чёрту всех, кто изобрёл оружие, которое топтало московские улицы во время Смуты. Горите в аду!

Мы подходили к Бродам. И уже на подступах к поселению было понятно, что вокруг людно. Оказывается, что на Дону живет много людей.

Волнительно… Ведь на это мероприятие я возлагаю большие надежды. И мои планы во-многом зависят от того, что здесь произойдет.

От автора:

Роман, с которого началась эпоха «обратных попаданцев».

Непредсказуемый сюжет, живые герои, узнаваемая реальность и сильный литературный слог.

Серия продолжает расти — уже вышел десятый том, а на первый действует большая скидка: https://author.today/reader/450849/4185576

Глава 3

Броды.

8 февраля 1238 год.

Представьте себе, что на организационное собрание юродивых и нищих, где они собираются распределять наиболее выгодные места рядом с храмами для подаяния, вдруг заявляется человек в шикарном дорогом костюме, в лакированных туфлях, шёлковом галстуке, допустим, ещё будет в шляпе и с тростью.

Вот примерно такие ассоциации у меня возникали, когда мой отряд появился в Бродах в тот момент, когда там занимали места в зрительном зале собравшиеся бродники. Зрительный зал — это скорее холм рядом с поселением, который прямо сейчас облепливали жующие, пьющие и галдящие бродники.

Как я понимаю, для большего числа речных людей подобные мероприятия кажутся скорее развлечением, шоу. И уж точно наше появление в сверкающих доспехах, на грозных конях, но самое главное — с крыльями за спиной — это уже элемент грандиозного представления. Так сказать, мы выступаем на разогреве.

Так могут считать многие присутствующие. Но они не могут знать, что мы прибыли сюда, дабы стать главным событием всего мероприятия. А не каким-то дополнением.

— Кто такие? — стараясь выглядеть грозным, нерушимым, словно бы скала, спрашивал могучий охранник у ворот.

Я подался вперёд, рядом со мной был Дюж. И вот эта скала, явно уступающая в габаритах моему воспитаннику, вдруг превратилась в песчаный бархан, который, если подует сильный ветер, так и вовсе разлетится.

— Дюж? — удивлённо спросил охранник. — Так Пласкиня же помер. А ты с… Это ты, Дюж?

Глупый вопрос. И я не стал отвечать на него. Это же глупо соглашаться с тем, что глаза стушевавшегося охранника не подводят и действительно видят Дюжа. А вот мой воспитанник что-то грозно промычал, от чего охранник ещё больше вжал голову в плечи.

Мы прошли дальше, вопросов больше к нам не возникло.

— Ты дрался с ним? — спросил я у Дюжа, когда мы немного отошли от ворот.

— Угу! — кивнул головой великан и расплылся в какой-то мечтательной улыбке.

— Я так понимаю, что в этой драке ты над ним поиздевался?

— Угу! — веселясь, отвечал Дюж.

— Не всегда хорошо издеваться над людьми. Если в следующий раз задумаешь это делать, то спроси меня, — с трудом сдерживая свой смех, сказал я.

Мы шли по большому поселению. Нет, это не был город, уж точно не древнерусский с типичными укреплениями и оборонительными линиями. Огораживал большую часть поселения скорее забор, чем стена. А внутри хаотично наставлены дома. По большей степени мазанки, но были и срубные конструкции. Мы же напралялись к самому большому дому, какие я видел только в Рязани, и то… разрушенными и сожженными.

Складывалось впечатление, что бродники в этом поселении не боятся никаких нашествий, опустошений. Не знаю… Даже если есть договоренности со всеми политическими игроками в регионе, это же не повод не готовиться к нападению. Беспечность.

На нас не просто смотрели — нас поедали взглядом. Какая-то девица вышла из очередной мазанки, что промелькнула по дороге, завидела таких красавцев, ну, а может быть, наше облачение и крылья больше впечатлили, и уронила горшок с чем-то дымящимся внутри. Ох и получит по своей филейной части девчонка. Судя по всему, в горшке была духмяная каша. Такой не разбрасываются, даже если и красных молодцев увидят.

Мы направлялись к Туру. Если кому-то и нужно высказать своё «здрасьте», то это только атаман бродников. Да и посмотреть на него нужно. Все же мой соперник, как бы и не враг.

— Ты как? — спросил я, когда поравнялся с Евпатием Коловратом.

— Да здоров я! — отмахнулся от меня Коловрат.

Я бы и сам от себя отмахнулся — слишком уж был дотошным и спрашивал, наверное, каждые три часа о том, какое самочувствие у боярина. С утра был бледный, что краше в гроб кладут. А между тем, Коловрат должен сыграть очень важную роль в том, что произойдёт на этом Круге бродников.

Дело в том, что в системе ценностей у бродников определяющим является сила и ловкость. Они почти что презирают любой труд, будь то ремесленный, если только не вынужденный, починить там оружие, или свистульку сделать. Свистят, знаете ли, как дышат. Гонору, похоже, что у тех шляхтичей польских, которых еще нет.

Когда узнал, что бродники чураются еще и сельскохозяйственных