Воевода - Денис Старый

Наверняка сейчас огромное количество беженцев находится у черемисов, на марийских землях. Но вроде как бежали ещё и обозлённые бывшие пленники, которые были проданы в рабство. Уверен, что именно они и являются главной головной болью для Тура и тех, кто поддерживает позицию, что хата Бродников с краю и они не участвуют во всём этом деле, а напротив, подчиняются сильным.

— Эка вырядились, как те петухи с перьями, — послышался выкрик из толпы галдящих Бродников.

Весь холм, усыпанный мужиками, дружно заржал, словно бы раскат грома. Это было не просто обидно, это был конкретный вызов, на который нужно отвечать жёстко и сразу. И которому нужно бы сказать спасибо. А я тут думал, как заявлять о себе. Вот оно… И не было вы выкрика, нужно было его спровоцировать.

— А у кого такая дурная голова и бабий язык, что осмелился смеяться с нас⁈ — выкрикнул я.

Дружно все замолчали. По сути, прозвучал вызов. Ох, как же я рад тому, что нашёлся кто-то, кто, возможно, злоупотребил медовыми напитками и сказал явную, обидную для нас глупость.

Пауза затягивалась. Я приподнял голову и посмотрел, куда направились взгляды многих присутствующих Бродников. Они-то быстро вычислили крикуна. И теперь только и ждали, что же он ответит. Хотя слов уже никаких не надо — теперь нужно становиться в Круг.

— Что, струсил-то, чего? — сняв шлем и усмехаясь, спросил я.

— И нисколько я не струсил, — сказал мужик, вставая где-то с середины холма.

Как я понимаю, место в «зрительном зале» у него было словно бы в ложе для особых гостей. Возле мужика и давки не было никакой, и он сидел обложенный едой и кувшинами с какими-то жидкостями.

Ещё один центр силы? Ну, наверное, да. Другие, что пожиже, наверняка не стали бы выкрикивать вызывающие слова, предоставляя возможность это сделать тем, кто считается более сильным.

— В Круг вызываю тебя! — выкрикнул я. — До смерти ли драться будем али на кулаках?

Я предпочитал всё-таки на кулаках. И нет, не потому, что всё ещё не уверен в своих навыках мечника. Думаю, эту науку я уже познал вполне на высоком уровне, хотя до сих пор несколько теряюсь в работе не мечом, а именно щитом, что является особой наукой, которая мне пока окончательно не открылась. Но на кулаках я всё-таки посильнее буду.

— Что ж, негоже Круг наш начинать кровью пролитой. Давай и поборемся, — с явным азартом ответил мне мужик.

— В руки ему не дайся. Захватит — так сможешь и не вырваться, рёбра поломает, — наставлял меня Евпатий Коловрат, когда я разоблачался, передавая ему свои доспехи.

Я знал, что по правилам мог бы выставить вместо себя кого-нибудь другого. И, наверное, по логике вещей за меня должен был драться великан Дюж. Вот только, если я собираюсь разговаривать с этими людьми и взывать к их чести и достоинству, то не должен прятаться за кого бы то ни было, обязан показать свою силу.

Вышедший мужик был невысокого роста, «гном», с необычайно широкими плечами, руками, которыми, как мне кажется, он и кожу порвет, и подкову согнет. Правильно Коловрат определил в мужике борца. Он казался неповоротливым, но очень сильным, несмотря на то, что уступал мне в росте буквально на голову.

И бороться придётся. Победить я мог бы в стойке и ударной техникой. На всеобщее обозрение подобные приёмы выставлять можно, но они будут считаться подлыми. Победить же нужно было по всем правилам и абсолютно. А это борьба, как ни странно.

Под улюлюканье и крики распалённых мужиков, желающих начала шоу, мы вышли в Круг. Мой соперник был в рубахе, ну а я посчитал нужным раздеться до пояса. Пусть еще шрам мой увидят, задумаются.

Холодно, но, с другой стороны, в таком виде я имел ряд преимуществ. Во-первых, когда облачался, я, прикрывшись своими воинами, хотя и они не поняли, что именно я делаю, немного намазался оливковым маслом. Так, немного грудь, но самое главное — шею и руки.

Жульничал? Только лишь отчасти. Однако на кону стояло столь многое, что я не имел права проиграть. А недооценивать своего противника тоже не хотелось. Я уже убедился, что нынешние люди пусть и уступают своими навыками спортсменам и бойцам из будущего, но многие из них обладают природной, я бы даже сказал звериной силой и достаточной ловкостью, чтобы иметь шансы на победу.

Мы вышли в Круг, я демонстративно протянул руку.

— Испужался? С чего примириться хочешь? — не понял моего спортивного жеста соперник.

— Руку жму тебе, так как зла тебе не желаю. Силой померяемся, но убивать друг дружку не следует. Сильные мужи нынче потребны и Руси, и Реке, — нарочито громко выкрикнул я, по сути начиная свою пропагандистскую риторику.

Пожали руки. Мужик расставил свои лапищи, голову чуть опустил и направил в мою сторону. Будучи низким, он ещё чуть больше нагнулся. Приходилось и мне взять борцовскую стойку, согнув ноги в коленях. Ещё не ровён час — в духе вольной борьбы сделает проход в мои нижние конечности, да и повалит, а там уже я буду в проигрышной ситуации.

С рёвом мужик ринулся на меня. Я ещё больше присел, сместился чуть вбок. Мужик подскочил и попытался взять меня за шею, его рука соскользнула, но в это время я охватил его за плечи. Инерция движения моего соперника заваливала нас двоих.

Вот только я не бездумно падал. Ещё больше потянул на себя мужика, выбрасывая сперва свое колено, а потом разгибая его. Пятка упёрлась в живот мужику, и я резко двинул ногой вверх.

Тело мужика взвилось в воздухе. Он перелетел через меня, уже лежащего на вытоптанном снеге. С грохотом рухнул на спину в двух метрах.

Я же, как в тех фильмах про мастеров кунг-фу, закинул ноги кверху, оттолкнулся спиной и руками с опорой у головы, потом быстро подмял ноги под седалище и встал на ноги. Фух! Получился трюк.

Зрители ахнули. Они получили зрелище. А потом, уверен, будут повторять такой трюк. Должны же… Я же в начале девяностых повторял, наглядевшись Брюса Ли и иже с ним.

Мой соперник поднялся, держась за бок, понюхал свою руку, призадумался. Распознал масло? Так его было очень мало, там скорее потом вонять