Воевода - Денис Старый

У меня была возможность ударить его с ноги. Но я пока предпочитал ударную технику поберечь.

Мужик не решался. Я дернулся в его сторону и резко остановился. Он, словно испугался, подался назад. «Трибуны» заулюлюкали. И тогда мой соперник обезумел, понял, сколь сейчас невыгодно выглядит. Бросился ко мне.

Я делаю шаг в сторону, одновременно перехватываю запястье мужика, сразу выкручиваю кисть. Мужик подаётся в мою сторону, уже заваливается, но другой рукой умудряется пробить мне в живот. Я напряг пресс, выдержал удар, хотя боль пронзила не только пресс, но и откликнулась в других частях тела.

Подсекаю ногу мужику, немного провожая и подталкивая его коленом. Соперника перекручивает в полете, он вновь плюхается на спину.

— Любо! — заорал кто-то из зрителей.

Эх… Казаки-станичники. И за триста лет до якобы появления казачества зовут бабу Любу. Правы те историки, что ведут историю начала казачества от бродников. Очень у них много общего.

Тем временем мужик поднимается, он трясёт головой, а после ещё и ударяет себя по щекам, будто хмель выгоняет. Но бродник не был пьян.

Смотрю на него. Готов ли бродник закончить это представление? Нет… Ещё хочет. Что ж… Приём «мельница» провёл, элементы айкидо показал. На очереди — и удары.

Мужик не ринулся, он сделал два шага навстречу. Резко сокращаю дистанцию. Пробиваю прямой в нос и боковой в челюсть. Лежит. Нокаут.

Молчание. Наверняка Бродники подумали, что я убил мужика. Склонился над ним, стал растирать щёки соперника талым, далеко не белоснежным, грязным снегом. Он зашевелился.

— Любо! — заорали люди на холме.

Я же боковым зрением сперва почувствовал, а после и увидел приближающегося Тура. И шёл он на Круг не один — два десятка было с ним людей. И в бронях, чаще в кольчугах. Видимо, в противовес моему отряду обрядил своих людей в самое добротное. Вот только то, что у Бродников самое-самое, у нас — обыденное. Хотя нескольких человек я увидел в пластинчатых доспехах. Правда, не клёпаных, а шитых, но всё равно.

Я потянул руку мужику.

— Захочешь науку познать, что нынче я тебе преподал, найдёшь меня. И подлым боем биться будешь не хуже, — сказал я, поднимая бродника. — Силен ты. В брюхо мне пробил так, что чуть не скрутило.

А потом я, также в угоду создания себе образа, троекратно расцеловал опешившего мужика и обнял его.

Толпа ликовала. Это же так по-мужски — морды друг другу бить, а потом дружбу водить. Но это не единственное, чем я решил удивлять после драки.

— Мёда принесите мне! И моему достойному побратиму. Он сильный, но мне ведомы тайны боя! — выкрикнул я.

Не был я абсолютно уверен, что прямо сейчас принесут нам кубки. И действительно, была некоторая заминка. А потом вышла моя красавица, выбежала. Залюбовался ею, пока женушка преодолела метров двести, или больше, что нас разделяли. Вспомнил, как страстно мы мирились, чуть было не забыл, где нахожусь.

Таня подошла, поцеловала меня, да так крепко. Я обнял её и чуть было не увлёкся. Потом она подала кубки нам с мужиком и мы с ним одноременно выпили.

Таня растрепала свои волосы, и вновь я был одерен поцелуем. Вот было бы представление! Наверняка мужская толпа взревела бы ещё больше, если увидела какой-нибудь элемент той борьбы, которую мы применяли с моей женой, будучи наедине.

Толпа ещё больше загалдела. Казалось, что люди впадают в экстаз. Я чувствовал, что завоевал как минимум интерес к себе. Этого достаточно, чтобы меня услышали.

— Будет вам! Сойдите с круга! — проревел недовольный голос атамана Тура.

Вроде никому это не понравилось, никто не одобрил атамана. Но люди чуть поутихли. Не могу с уверенностью судить какого развития сюжета бродники хотели, но они ожидали продолжения. А тут пришёл начальник и решил убавить градус веселья.

— Иди и передай всем, чтобы были готовы. Тетивы натягивайте незаметно, — шепнул я на ухо своей любимой женщине и не отказал себе в праве немножко прикусить мочку её ушка.

С круга я не ушёл, хотя и уступил его центр атаману.

— Иди. И коли будет воля моя, то слово дам тебе, а нет — так и послушаешь меня, — властным голосом говорил Тур.

Ну конечно! Бегу исполнить, аж падаю! Не для того я тут.

— Ты говори, атаман, но и мне есть что тебе сказать. Преступил ты правду Бродников. Пошто убийцу послал меня живота лишить? Сказал он мне, что это ты надоумил стрелять в меня из самострела тяжёлого, с круга, — не менее властным и грозным голосом ответил я.

— Не мог тебе никто сказать… Не взял ты е…

Вот и всё. Все красные линии пройдены. Обвинения прозвучали. Теперь, как говорится, или пан, или пропал. Но толпа всё ещё была на моей стороне. Им понравилось предыдущее зрелище. Бродники увидели мою мужнюю силу и то, что я ею не унижаю других. Ведь своего соперника назвал сильным и ещё и зла на него не держу никакого. Да и выпил с ним мёда. А процесс совместного распития спиртных напитков и в этом времени имеет для русского мужика какой-то сакральный смысл.

Впрочем, ещё и в Библии описывается сюжет, когда Ной в первый раз попробовал забродивший сок виноградной лозы. Быть пьяным рядом с другим — это словно бы открываться человеку, доверять ему. И страшное преступление совершил сын Ноя Хам, когда высмеивал своего пьяного отца.

Желваки на хромированном лице атамана заходили ходуном. Он кипел от ярости. Его воины сделали шаг в мою сторону.

— Вот ты и признался. Ты ведаешь о том что убийца ушел. Сам и признался. Так что… Уйди, атаман, отдай булаву и ступай с миром, — сказал я.

Зрители молчали в предвкушении. От экшена, боевика, может и с элементами комедии, к драме, в предвкушении трагедии. Сегодня может быть максимальное разнообразие жанров.

— Ты обвинил меня в том, чего я не совершал. За ложь покарать потребно, — прорычал Тур.

В этот момент я даже завидовал зрителям, которые только что смотрели один спектакль, а теперь сразу же, без антракта, началось другое представление, наполненное драматизмом, возможно и трагизмом, если с этого Круга придётся кого-то уносить вперёд ногами.

Толпа молчала, каждый хотел услышать не только слова, но и прочувствовать тот эмоциональный посыл,