Воевода - Денис Старый

— Воевода, — обратился ко мне Лихун. — А ведь после того, как мы из избы той большой вышли, видал я одного бегуна, обогнавшего нас и убежавшего вон к тем кустам

Сказал десятник и не рукой, а головой кивнул в сторону, где, действительно, были кусты.

Несмотря на то, что Лихун сильно проштрафился, я продолжал давать ему шансы на исправление. По крайней мере, у парня был такой зоркий глаз, что он примечал многое, чего и я не увижу. Более того, то ли в нём стал просыпаться разум, то ли он отродясь глупым не был, Лихун учился анализировать обстановку.

— Боярин, если будут стрелы, на щит примешь, чтобы так — воткнулась? — спросил я у Коловрата.

— Коли готов буду, то приму стрелу, — сказал Евпатий и додумал остальное, приблизился ко мне.

Я знал, к кому обращаться. В последнее время Евпатий вновь стал тренироваться. Я конечно же, подсматривал за тем, что может этот воин. Многое. У него просто феноменальная реакция или даже чутьё.

Наверное, эти качества, мастерство и могли создать тот образ боярина, которого стрелы боятся. Ведь в него стреляли не заточенными стрелами, а он неизменно их ловил на щит, реже — уворачивался. Это было одно из тех упражнений, которые я решил взять себе на вооружение. В бою иные, если увидят подобное, обязательно припишут что-то сверхъестественное.

Евпатий поравнялся со мной и вроде бы казался безмятежным, но косил глаза к тем кустам, на которые указывал Лихун.

Не думаю, что такой человек, как Тур, будет бросаться словами. Правда, я не знаю, на что он надеется. Я, как и другие мои воины, облачён в такие доспехи, которые пробить стрела не должна. Но мало ли…

Я только заметил, как качнулись кусты, а Евпатий уже выставил вперёд щит.

— Бдын! — не стрела, а мощный арбалетный болт ударился в щит боярина и пробил его.

Такой мог пробить даже мощный доспех.

— Щиты! — прокричал я, оставляя на потом рефлексию, что этот болт был направлен прямо мне в грудь.

Однако следующего выстрела не прозвучало. И буквально через пять секунд из кустов выскочил всадник, который помчался прочь, удивительно быстро набирая скорость. И теперь попробуй кому предъявить, что на меня покушались.

Мы были от стрелка примерно в семидесяти метрах. И я понимал, что догнать этого убийцу будет сложно. Оружие им было брошено. Всадник лихо вскочил в седло, будучи без доспеха и необременённым никакой ношей. Между тем тот арбалет, выпустивший такой болт, должен быть немалого размера и веса приличного.

— Лихун, Мстивой, отправляйтесь к кустам и привезите этот самострел, — приказал я.

Через пять минут я рассматривал замечательный механизм. Заряжался большой и тяжёлый арбалет при помощи колеса и педалей. Какое натяжение будет у этого агрегата, сколько килограмм, могу только догадываться, что много. Но ничего подобного я не видел раньше, ну если только в каких исторических фильмах и в видеороликах.

Что ж, подобные трофеи мне по душе.

— Не доставай болт из щита! — предупредил я действия Коловрата.

Он с сожалением смотрел на свой продырявленный щит и с ненавистью взирал на болт.

Мне же теперь было что предъявить на Круге Туру. Скажет, что не причем? Ну посмотрим чья возьмет.

Глава 4

Глава

Броды

8 февраля 1238 год

Да, я собирался пойти против него. Если раньше ещё искал какие-то обходные пути, думал, как заиметь себе такого союзника, как этот, без сомнения, мужественный и опытный человек и управленец, то сейчас вижу — нам не по пути.

На холме, где собрались зрители и участники большого собрания бродников, было явно тесно. И всё же немало людей проживает на Дону.

Ведь если у всех такие же условия пребывания на Круге, как и у нас, и больше дюжины человек с собой брать никак нельзя, то эти не менее чем две сотни мужиков уже демонстрируют, что на реке никак не меньше тысячи ратных.

Не знаю, каковы боевые навыки этих людей, возможно, и не очень. По крайней мере, то, что многие из них были одеты лишь только в кожаные доспехи, не вызывало особого трепета и уважения, что я попал на собрание витязей. Но на вид многие из них были сложены, как бойцы.

Я и не собирался искать себе место на холме, тем более, что сейчас видел — это бесполезно. Мы стали у подошвы возвышения, у той утрамбованной площадки, которая, наверное, и была не на есть кругом.

Уверен, что многие из собравшихся бродников жаждут информации, что же это за такие красавцы прибыли.

Мы стояли внизу наполненного людьми склона холма и ожидали. Начинать собрание должен был нынешний атаман. Как и в будущем, любое массовое собрание сотрудников должно было начинаться с отчёта руководителя о тех успехах, которые были достигнуты.

И тогда мне, конечно, было любопытно, чем именно может хвастаться Тур. Мол, за последний месяц ордынцам было отбито такое-то количество поклонов, что на пятнадцать процентов больше, чем за предыдущий отчётный период. Монголы попортили столько-то девок, что является явным успехом…

Просто о чём ещё может говорить тот, который всё-таки послал своего человека и указал меня как цель. Тот, кто считает, что бродники не должны сопротивляться ордынцам.

Конечно, открывать Круг речных людей должен атаман. Вот только я думал, выискивал возможности, чтобы сразу перебить его повестку. Чтобы показать себя.

И да, я, конечно же, считаю себя главной занозой в той концепции, которую продвигает нынешний атаман Бродников. Но сомневаюсь, что если некоторая личность снимет свой шлем и покажет себя, ну и назовётся, кто он на самом деле, то вот это вызовет ещё больший резонанс. И станет непонятно, кто же всё-таки главный среди тех красавцев, которые прибыли на собрание Бродников в лучшей в мире броне.

Безусловно, я о Евпатии Коловрате. В этом мире нет интернета, тут нет даже почты, но есть сарафанное радио и есть те люди, которые из Рязани бежали, которые спрятались в том числе и на Дону. Думаю, что и среди бродников должны оказаться те ратники, которые были в отряде Коловрата и которым удалось спастись. Ведь, судя по всему, после битвы на горе Плешивой, ордынцы перекрывали все направления, кроме южного.

Кроме того, рязанская земля не ограничивалась только лишь разорённой столицей. Беженцы наверняка были и из