Ликвидация 1946. Том 2 - Петр Алмазный

Поехали. Из города выехали колонной, затем один «Студебеккер», следуя плану, отвернул влево, а вскоре и мы вправо, и запылили проселками, пролетали через ветхие деревянные мосты над мелкими речушками. Погода стояла ясная, чудесная, на самом деле повезло. Не надо было грязь месить, только пыль, конечно, подымали тучей.

Радист наш в оговоренные промежутки времени выходил на связь с двумя коллегами, перебрасывались условными фразами типа «бабушка здорова». Все было в норме. Так и доехали.

— Подъезжаем, товарищ майор, — сказал Сидоров километров за пять до «точки рандеву». — Мы по идее первыми должны приехать, у нас маршрут самый короткий.

— Тогда сбавь скорость.

Но вообще схема движения сработала полностью. На точку все три машины вышли практически одновременно.

— Вон! Вон, смотрите! — радостно вскричал шофер.

— Вижу.

На самом деле метрах в двухстах левее мы увидели «Студебеккер» Лоренца, а рядом, чуть правее, в перелесок уходила колея.

— Туда, — сказал Володя, притормозив, — вот туда метров триста — и хутор этот.

— Ты откуда все это знаешь? — удивился я.

— Так мы заранее все изучали по картам. Я уж карту эту, двухкилометровку, кажись, во сне вижу.

Из кабины «Студебеккера» высунулся человек, замахал белым платком. Я высунулся, ответил.

В общем, все было готово. Мы скрытно подобрались к объекту. Теперь — окружение. И, если потребуется, штурм.

Выскочив из кабины, я заглянул в кузов:

— Товарищи бойцы и командиры! Приступаем к атаке. Готовность номер один! Гранатометчики?

— Здесь, товарищ майор! Ефрейтор Блинков, — сказал один.

— Красноармеец Холкин, — откликнулся второй.

— Думаю, без вас не обойтись. Снайпер?

— Я! Красноармеец Воронков.

— Действуете по обстановке. Решения принимаете самостоятельно.

— Есть.

— Все! Выдвигаемся на ударную позицию — и вперед.

Я вернулся в кабину.

— Ну, Владимир, жми!

Американский грузовик взревел и рванул по узкой колее в перелесок. Ветви отчаянно хлестали по кабине, по брезенту кузова. Выскочили из зарослей — и вот он, хутор. Да, это не то, что избушка с огородом, это чуть ли не поселок! Добротные, на века строенные здания. Главный дом с небольшим мезонином, еще всякие строения, а ближайшее к нам — амбар, что ли, длинное приземистое строение с маленькими вентиляционными окошками.

Не знаю, как, но обитатели этого форта просекли нас. Мы только вырвались на оперативный простор, как сельскую тишь рассекла длинная пулеметная очередь.

По звуку — немецкий МГ-42. Куда лупил, черт его знает, но нам пока не прилетело.

Впрочем, это вопрос секунд.

— Тормози! — крикнул я и выпрыгнул из кабины.

— Товарищ майор! — отчаянно вскричал водитель, — я машину вон туда, за деревья! Угробят огнем — мне Баранников башку оторвет! И сразу к вам.

Отвечать было некогда. Я уже крикнул было:

— К бою! — но хорошо обученные сержанты и бойцы Внутренних войск сами прекрасно справлялись с задачей: выскакивали из кузова под командой рыжего лейтенанта.

— Вперед! — кричал он. — Главное — амбар этот проскочить! А там мы их разнесем!

Все верно: амбар являл собой превосходную огневую точку. Долговременную. Из него мы как на ладони. Забежим ему в тыл — считай, полдела сделали.

Да не тут-то было. В обоих амбарных окошках запульсировали вспышки автоматического огня. А справа от здания, из зарослей травы и кустов по нам ударил пулемет. Нет, не МГ-42. «Дегтярев». ДП-27. А «немец» загремел где-то в другой стороне.

Мы, конечно, попадали в траву, используя рельеф местности. Я только хотел крикнуть: «Снайпер!», но уже загорланил лейтенант:

— Воронков! Воронков, пулеметчика сними!

Но Воронков и сам свою задачу понимал отлично. Я его не видел, но услыхал, как гулко хлестнул выстрел из трехлинейки.

И пулемет заткнулся. И тут же бахнул другой выстрел — видимо, контрольный.

Но амбарные огневые точки продолжали поливать нас огнем.

В бою время другое — я давно это знаю. Только не говорю об этом. Это как раз то, о чем не говорят. Табу. Мне кажется, что-либо время тормозится, либо я вдруг двигаюсь быстрей. Не знаю — я, не я, что-то во мне ловит, угадывает мгновенья, секунды — то, что надо делать, то, куда дергаться не надо. Оно хранит меня — вот это точно. Но об этом — молчание.

— Блинков, Холкин! — крикнул я. — По окнам дайте бронебойно-зажигательным!

Про бронебойный, может, я загнул, но «фаусты» же все такие. А удар бронебоем и по бревенчатой стене — в жилу. А зажигательный — само собой.

— Счас, товарищ майор, — голос справа.

Я обернулся туда, увидел ефрейтора. Он второпях налаживал прицел гранатомета, руки слегка тряслись.

— Сейчас, сейчас…

Наконец, он привел оружие к бою. Прицелился… Но тут густо харкнул пламенем другой «фауст» — Холкина.

Боец, видно, переволновался. Огненный смерч врезался в стену далековато от окна. Тем не менее, бревна он прожег, в деревянной стене образовалась обугленная дырка.

И тут жахнул гранатой Блинков.

Этот попал точно в окно. Видно было, как адски полыхнуло в амбаре.

Я понял, что нельзя терять ни секунды.

— Вперед! Ура! За Родину, за Сталина!

Эти слова вырвались сами собой, я и не думал так орать. Но вскочил первым, бросился вперед, слыша за спиной бешеное:

— Ур-ра!.. — и вроде что-то матерное.

Когда я забежал за амбар, первое, что увидел — корчащийся обгорелый бандит, совершенно жуткое зрелище. Одежда на нем тлела яркими огненными цепочками.

Я прекратил его мучения короткой очередью, а другого бандюгана, целого и здорового, отправил наземь жестким ударом автоматного затыльника в висок.

— По конечностям! — задыхаясь, крикнул я, — стрелять только по конечностям!

Что и сделал, хлестнув очередью по ногам еще одного, выскочившего из горящего здания с МП-40 в руках.

Он взвыл, свалился, а я бросился дальше.

Бой пылал по всему хутору. Группам Баранникова и Лоренца, похоже удалось ворваться на территорию и навязать противнику ближний бой. Выстрел «фауста» прочертил дымную дугу, но попал в никуда. Промах!

— Вперед! Вперед! — проорал я.

Амбар, по существу, был нами взят. Сопротивление на этой линии сломлено. Теперь нам надо было поддержать другие группы.

Огонь, маневр и скорость! — три главных слагаемых современного боя. Я нырнул за угол какого-то сарая и, прикрываясь им, двумя очередями лупанул по группе врагов, бегущих на помощь своим. Двое упали, остальные сыпанули в стороны.

Так! Считай, боевая единица рассеяна.

Ну и еще рабочий фактор — психологическое давление.

— Сдавайтесь! — заорал я как можно громче. — Сдавайтесь! Вы окружены, сопротивление бесполезно! Кто не бросит оружие, будет уничтожен!

И подкрепил слова делом — врезал очередью по окнам дома с мезонином. И тут же отпрянул за защиту сарая.

Несколько пуль свистнули там,