Следак 5: Грязная игра - kv23 Иван

Вернувшись в гостиную, я застал Алину, застывшую над двумя дымящимися кружками чая.

— Я ухожу, — коротко бросил я, натягивая пуховик прямо поверх свадебного костюма и повязывая шарф. — Из квартиры не выходи. Отцу позвони с уличного автомата завтра утром, наши домашние телефоны сто процентов уже слушают. Дверь никому не открывай.

— Альберт, куда ты на ночь глядя?! — она вцепилась в мой рукав. — Март на дворе, ночь! Тебя убьют! — Не убьют. Я им нужен живым и с компроматом, — я жестко взял ее за плечи. — Я выиграл нам время, но его мало. Нечаев сейчас мчится в Управление, пытается понять, действительно ли я работаю под прикрытием Щелокова. Пока бюрократическая машина КГБ боится совершить фатальную ошибку, у меня есть окно. Мне нужно сделать мой блеф жестокой реальностью.

Выскользнув из подъезда в морозную зимнюю ночь конца января, я мгновенно нырнул в спасительную тень густых кустов акации. Ледяной воздух обжег легкие. Две припаркованные во дворе машины были пусты. Нечаев был так напуган, что даже снял наружку, боясь засветиться. Бюрократический страх — мой лучший союзник.

Я передвигался проходными дворами, проваливаясь в сугробы. Снег предательски хрустел под ботинками. До широкого проспекта я добрался только через полчаса петляний. Повезло — поймал одинокого таксиста на старом «Москвиче», сунул ему мятую трешку и назвал адрес, расположенный за два квартала от ведомственного дома Шафирова.

К ведомственному кирпичному дому, где обитал заместитель начальника областного УВД по кадрам, бывший полковник ГРУ Валерий Муратович Шафиров, я подходил пешком, постоянно оглядываясь.

Я нажал на кнопку звонка. За массивной дверью было тихо, но я знал, что полковник не спит. Дверь резко распахнулась внутрь. На пороге стоял Шафиров. В спортивных штанах, накинутой поверх майки рубашке, с взъерошенными волосами и налитыми кровью от недосыпа глазами. В правой руке он держал тяжелый табельный пистолет Макарова, опущенный дулом вниз.

— Ты понимаешь, что ты покойник, Чапыра?! — прошипел он вместо приветствия, грубо втаскивая меня за воротник пуховика в прихожую. Щелкнули тяжелые замки, отрезая нас от внешнего мира. — И вам доброй ночи, Валерий Муратович, — я хладнокровно отстранил его руку, стараясь не обращать внимания на ствол, стянул пуховик и прошел в просторную гостиную. — Доброй?! — Шафиров бросил пистолет на стеклянный журнальный столик и навис надо мной коршуном. От него густо пахло сигаретами и нервным напряжением. — Мне двадцать минут назад звонили из Управления! Контора глубокого бурения стоит на ушах! Какого хрена следователь райотдела Чапыра прикрывается именем Министра Щелокова?!

Я спокойно сел в мягкое кожаное кресло, закинул ногу на ногу и посмотрел на полковника. В моей прошлой жизни, когда на кону стояли миллиарды, я общался с акулами покрупнее. Главное сейчас — не дать ему доминировать, но и не перегнуть палку, уважая его погоны.

— Валерий Муратович, вы же опытный офицер разведки. Сядьте и выслушайте меня без эмоций. Я спас свою жизнь и вашу генеральскую перспективу заодно. — Мою перспективу?! Да из-за твоей самодеятельности нас всех завтра к стенке прислонят! — Шафиров яростно зашагал по комнате. — Ты взял взятку у Лихолетова! Я тебя предупреждал, не лезь в дела, которые тебя не касаются! Лихолетов в СИЗО дал на тебя прямые показания: двадцать тысяч рублей!

— Лихолетов лжет. Это дымовая завеса, — мой голос прозвучал тихо, но с такой стальной уверенностью, что Шафиров споткнулся на полушаге. — Что? — Лихолетов оговорил меня, чтобы выслужиться перед своими кураторами. А кураторы эти сидят на самом верху.

Я расстегнул пиджак, достал из внутреннего кармана сложенные тетрадные листы и положил их на стеклянный журнальный столик, прямо рядом с его табельным пистолетом. — Читайте. Внимательно.

Шафиров с подозрением посмотрел на меня, затем потянулся к бумагам. Щелкнул выключателем настольной лампы. Тишина в комнате стала осязаемой. Слышно было лишь мерное тиканье настенных часов. По мере чтения подробных признаний Олейника и Фоминых цвет лица Шафирова стремительно менялся.

— Это... это собственноручные признания Фоминых? Заведующей комиссионным? И какого-то эмигранта Олейника? — он поднял на меня ошарашенный взгляд. — Откуда это у тебя? — Это плоды моей «самодеятельности», — я подался вперед, перехватывая инициативу. — А теперь вспомните финал моего допроса в КГБ, о котором я вам докладывал. Фоминых исчезла.

Шафиров замер. Глаза его сузились. — Ее убрали? — Именно, — жестко кивнул я. — Они уже зачищают следы. Эти бумаги — единственное, что у нас осталось на всю их сеть. Смотрите на картину в целом, полковник. Мы с вами сняли Цепилова, мы обезглавили городской ОБХСС. Но золотой транзит не остановился ни на день. Лихолетов продолжал работать. Почему? Потому что у него есть «крыша» куда более мощная, чем местная милиция. Когда я передал информацию о нелегальном обороте золота, дело внезапно, с грубыми нарушениями, забрал себе КГБ. Зачем?

Шафиров нахмурился, его аналитический мозг бывшего разведчика включился в работу, окончательно отбросив панику. — Чтобы прикрыть канал. Они не расследовали дело, они чистили концы. — В точку! — я щелкнул пальцами. — КГБ забрал дело Лихолетова, чтобы его развалить. Защитить свою дойную корову. А меня, как человека, который слишком глубоко копнул и получил на руки документы, решили устранить руками следователя Нечаева.

— Но это же масштаб... — пробормотал Шафиров, заново перечитывая листы. Я знал, что объемами левого золота его не удивить, он сам вел разработку воров. Но я приготовил для него нечто иное. — Обратите внимание на второй лист, показания Олейника о специфике особых заказов Лихолетова, — я указал пальцем на нужный абзац. — Читайте вслух.

Шафиров прищурился, вглядываясь в корявый почерк эмигранта. — «...значительная часть неучтенного золота высшей пробы переплавлялась в авторские ювелирные изделия по специальному заказу. Портсигары, массивные перстни, броши. Особенностью этих заказов было обязательное наличие скрытых, полых пространств внутри изделий. Кураторы между собой называли это 'подарками для Москвы'».

Шафиров резко замолчал. Он медленно, словно не веря собственным мыслям, поднял на меня глаза. — Скрытые полости? Подарки для Москвы? — его голос сел, превратившись в хрип. — Зачем партийному боссу или коррумпированному генералу КГБ цацки с двойным дном? — я задал риторический вопрос, подводя его к нужной мысли. — Золото само по себе огромная ценность. Прятать бриллианты в золотом портсигаре — это глупо и нелогично. Полости нужны совершенно для другого. Для того, что нужно тайно вывезти из страны или, наоборот, получить из-за рубежа. Это