Следак 5: Грязная игра - kv23 Иван

— Сдал со всеми потрохами, — кивнул Шафиров, и в его прокуренном голосе прорезался металл. — Через три дня меня срочно вызвали к Изотову, начальнику управления кадров. Изотов был в бешенстве. Меня голословно обвинили в грязной клевете на заслуженного офицера, в попытке дискредитировать руководство. Меня с позором вышвырнули из ГРУ с волчьим билетом. Я чудом избежал исключения из партии и уголовного дела. Пришлось уехать из Москвы сюда, в эту провинциальную дыру, чтобы выжить и начать жизнь с нуля. А Поляков... Поляков ровно через месяц пошел на повышение, перешагнув через мой растоптанный труп.

Шафиров с ненавистью посмотрел на сложенные листы с признаниями ювелира Лихолетова и эмигранта Олейника.

— Я долгие годы ненавидел его всей душой. Считал беспринципным вором, который купил себе неприкасаемость, занося долю на самый верх, — голос полковника стал тихим шепотом. — Но я даже в самых страшных снах не мог представить истинный масштаб его игры.

Я подался вперед, опираясь локтями о колени. Пора было переходить в генеральное наступление.

— Валерий Муратович, вы смотрели на проблему как кристально честный советский офицер. Вы видели только банальные взятки. Но посмотрите на это глазами хладнокровного аналитика контрразведки. Взятка — это разовая передача денег. Но здесь, — я жестко постучал пальцем по показаниям эмигранта Олейника, — здесь черным по белому описана продуманная цепочка поставок. Постоянный канал поставок. Уникальные ювелирные изделия с двойным дном. Скрытые полости в золотых портсигарах.

Я выдержал театральную паузу.

— Включите логику разведчика. Зачем вору прятать бриллианты внутри золотого портсигара? Это бессмысленно. Золото само по себе является колоссальной ценностью. Полости нужны совершенно не для драгоценностей. Они нужны исключительно для того, что не имеет материальной цены, но на международном шпионском рынке стоит в тысячи раз дороже любого уральского золота.

— Микропленки, — выдохнул Шафиров. — Шифроблокноты. Секретные инструкции от кураторов. Расписания сеансов радиосвязи.

— Бинго, — жестко подтвердил я. — Это вообще не канал воровства. Золотая мафия ювелира Лихолетова здесь, в Энске — это лишь удобное прикрытие. Золото из неучтенки приисков переплавляется здесь, в провинции, подальше от глаз столичной контрразведки. Из него делаются герметичные контейнеры. Контейнеры идут курьерами в Москву, прямиком к генералу Полякову. И он использует это золото двояко: внешний золотой корпус идет на подкуп руководства, чтобы обеспечить себе тотальную слепоту начальства, а в скрытых полостях он совершенно безопасно передает или получает разведывательную информацию от ЦРУ.

Шафиров резко, словно отброшенный мощной пружиной, вскочил на ноги. Ему физически тяжело было усидеть на месте. Он бывший кадровый разведчик, и сейчас перед его глазами рушилась выстроенная годами картина неприступности советских спецслужб.

— Финансирование! — бормотал он, нервно расхаживая по комнате. — Американцы не могут передавать ему крупные суммы в рублях легально — это сразу засветится. Они используют отмытое золото внутри страны для бесперебойного финансирования агентурной сети! Чапыра, ты хоть понимаешь, кто он такой? Если у него такие надежные каналы связи и такое бесперебойное финансирование, он не просто информатор. Он резидент. Он глубоко законспирированный крот на самом верху военной разведки!

Я позволил себе тонкую, циничную улыбку.

— А теперь, товарищ полковник, сложите два и два. Вспомните, кто так резво, с грубыми нарушениями норм, забрал дело ювелира Лихолетова у нашей милиции? Кто сейчас в подвалах СИЗО прессует его, чтобы он дал ложные показания на меня о мифической взятке?

— КГБ, — Шафиров остановился как вкопанный. Его лицо окончательно посуровело.

— Ваш любимый Комитет государственной безопасности, — медленно кивнул я. — Старший следователь Нечаев. Они забрали дело Лихолетова не для того, чтобы посадить его за махинации с золотом. Они забрали дело, чтобы обрубить все концы. Кто-то в областном управлении КГБ находится в доле и кормится с этих золотых поставок. Или они сами используют этот канал втемную. Когда я подобрался слишком близко, когда я выбил из Лихолетова эти признания, они запаниковали: милиция сунула свой нос туда, куда ей соваться запрещено. И они решили заткнуть мне рот. Руками следователя Нечаева. Они хотели изъять эти бумаги при обыске, а меня — пустить в расход по валютной статье.

Шафиров тяжело оперся обеими руками о спинку кожаного кресла.

— Это настоящая война, Альберт. Это государственная измена на высшем уровне. Если мы сунемся с этими бумагами в местное управление КГБ или напрямую к прокурору Митрошину... Нас раздавят в лепешку. У Полякова железобетонная крыша в Центральном аппарате. У него везде свои прикормленные люди.

— Нас раздавят только в том случае, если мы будем действовать по их правилам, — я подошел к Шафирову вплотную. — Но у нас на руках есть абсолютный козырь, который бьет любую генеральскую крышу. Министр внутренних дел СССР. Генерал армии Николай Анисимович Щелоков. Вы сами не раз рассказывали мне об их перманентной войне с Председателем КГБ Андроповым.

Я сделал еще один шаг ближе, понизив голос до заговорщицкого шепота.

— А теперь на секунду представьте политический эффект. Министр Щелоков кладет на стол лично Брежневу не просто скучный квартальный отчет. Он кладет ему на стол неоспоримые доказательства того, что хваленый Комитет госбезопасности годами не видел у себя под самым носом самого результативного американского шпиона. Более того — что генерал разведки Поляков финансировался за счет хищений золота, а местные чекисты прикрывали эту лавочку! Это абсолютный, сокрушительный разгром КГБ. Щелоков за такую информацию вас озолотит. Вы вернетесь в Москву в генеральских лампасах. И лично будете принимать капитуляцию своих врагов.

Глаза Шафирова расширились. Мои слова упали в самую благодатную почву. Боль за сломанную карьеру, жгучая жажда реванша, политический расчет — все это мгновенно сплелось в его голове в единый клубок.

— Щелоков... — прошептал Шафиров. — Да. Если я выйду на него через Бороздина. Мы сможем организовать спецгруппу центрального подчинения. В абсолютной тайне от чекистов.

— Вы должны лететь в Москву, Валерий Муратович. Завтра же, первым утренним рейсом. С этими документами, — я указал на стол.

— Я не могу просто так исчезнуть со службы в понедельник утром, — мозг Шафирова уже работал в оперативном режиме. — Местные стукачи сразу доложат на Лубянку. Я прямо сейчас позвоню Бороздину по закрытой линии спецсвязи. Попрошу срочно выслать правительственную телеграмму с официальным вызовом меня в Главное управление кадров МВД СССР. Это будет железным основанием для командировки. Ни одна собака не подкопается. А ты... что будешь делать ты, Альберт?

— А я останусь здесь. И буду тянуть время