Зодчий. Книга VIII - Юрий Александрович Погуляй

Которое никак нельзя терять.

Бадевский-Донской тем временем поднялся из-за стола и начал произносить торжественную речь, в процессе которой попросил меня встать. Стакан с морсом как-то сам оказался в моей руке. Подчинившись просьбе, я поднялся, всё ещё переписываясь с Черномором. Нет связи с Гдовом, с Печорами, с Изборском.

В зале раздалось несколько громких сигналов, разрывающих атмосферу благоденствия и веселья. Один за другим офицеры поднимались, откланивались и спешили к выходу из банкетного зала. Бадевский умолк. Над столами понёсся удивлённый гул. Похоже, всё совсем плохо. И, видимо, проект железной дороги придётся отложить. Сейчас точно не до этого.

«Кажется, это вторжение, Хозяин!»

— Простите, ваше сиятельство, — я поставил на стол стакан, обращаясь к Бадевскому. — Но я должен вас покинуть.

Князь нахмурился. Рядом с ним появился мужчина в белом костюме с красной гвоздикой в петлице. Наклонился к уху и прошептал несколько фраз. Одно слово разобрал даже я, не прислушиваясь.

И слово это было — война.

— Мой водитель доставит вас в Петербург, Михаил Иванович, — глухо сказал мне князь, после чего залпом выпил содержимое рюмки и вышел из-за стола. Его супруга попыталась ухватить его за руку, но не успела и потому торопливо поспешила следом.

— Рад был знакомству, София, — поклонился я княжне и, обменявшись взглядами со Снеговым, направился к выходу.

Глава 4

Скверна ударила широким фронтом. Пограничные тревожные гарнизоны оказались уничтожены в первые часы, и те, кто уцелел, несли весть о том, как разумно действовали монстры. Здесь не было дикой многоголовой лавы, уничтожающей всё на своём пути. Осквернённые двигались организованными группами, с огневой поддержкой. Пока бронированные твари крушили укрепления — издалека работали дальнобойные чудовища, а ближайшее прикрытие обеспечивали мутанты поменьше.

Когда я приехал в Петербург — уже наступила ночь. Всю дорогу от усадьбы Бадевских до столицы я провёл в изучении доступной мне информации или же обзвоне. По моей команде Вепрь собрал всех охотников, а Туров поднял гвардию на боевое дежурство. Игнатьев и Володин на поздние звонки среагировали с пониманием всей серьёзности и уже готовили своих бойцов. Владелец Хрипска пообещал отправить то, что осталось от его дружины на помощь.

— Сын за отца не в ответе, — тускло сообщил он мне, когда я поблагодарил его за ответственность. Ведь Володин помогал сыну Игнатьева. А старый граф имел очень сложные отношения с соседом.

Светлана, без сомнений, выслушала меня и подняла своих людей по тревоге, заодно обратившись к соседям за поддержкой. Каждый лишний одарённый мог быть полезен в схватке с демонами Изнанки.

И хоть пока никакой информации о волнении Скверны на моём участке не было, но и на дворе стояла ночь. К моменту удара, если он случится, будет поздно. Паулина, Капелюш и Тень уже вернулись в Томашовку, ещё до нападения.

Но когда мы со Снеговым. прибыли на вокзал, то узнали, что поезда в сторону Минска отменены. Да и судя по информации в сети — шоссе у Пскова перекрыли военные. Оставалась дорога через Порхов. Такси, несмотря на ночь, отыскать оказалось попросту невозможно, и единственный водитель, откликнувшийся на заказ, отменил его через несколько минут. То ли понял, куда надо ехать, то ли узнал о новостях.

Перебрав ещё несколько коммерческих вариантов, я перестал бороться с гордостью и набрал Павлова. Мой учитель не брал трубку в течение двадцати секунд, после чего послышалось его сонное:

— Павлов! Какой яшмы вы вытворяете⁈

— Александр Сергеевич, простите за столь поздний звонок, — сказал я, глядя через стекло кофейни, где мы со Снеговыми прятались от холодной ноябрьской ночи. К перрону подошёл поезд. Двери вагонов отворились, а затем из дальних ворот покатилась на здание вокзала серо-чёрная волна солдат. Офицеры криком направляли бойцов, помогая резкими жестами.

— Боже, Миша? Что-то случилось.

— Да, Алесандр Сергеевич. Мне срочно нужна машина, я всё возмещу.

— Эм…

На заднем фоне послышалось недовольное женское:

— Гони их в шею!

— Поезда на Минск не ходят. Я застрял в городе, Александр Сергеевич. Мне срочно надо в Томашовку.

— А что с поездами? — голос стал яснее. — Так… Машина. Слушай, бери, если заведёшь. Я же не езжу никуда.

— Это кто⁈ — возмутилась его супруга.

— Это Миша, спи!

— А… Но зачем ему машина?

Я терпеливо ждал не вмешиваясь.

— Я говорю спи, сам разберусь. Миша? Ты здесь? Если так сильно надо давай попробуем. Мне нужно только ключи найти. А ты где?

— Буду у вас через полчаса, — посмотрел на часы я.

— Кажется, я тебя подвёл, — сказал Александр Сергеевич, когда мы со Снеговым встретили его у парадной. Павлов протянул руку витязю, обменявшись крепким рукопожатием. — Не заводится… Я могу попробовать позвонить сыну, но он живёт в Репино… Сам понимаешь, быстро не приедет.

— Позволите мне посмотреть?

— Посмотри, конечно, — хмуро сказал Павлов. Мимо по проспекту промчалась машина с включёнными проблесковыми маячками. Проректор поднял меховой воротник, прячась от ночного ветра. Он проводил нас к старенькой «Твери» с помятым крылом. Я сразу отметил, что автомобиль простоял здесь не меньше полугода. Разумеется, аккумулятор был мёртв.

Александр Сергеевич открыл капот, повинуясь моему жесту. Я наклонился над двигательным отсеком, сканируя агрегат магией. Нашёл закисшие контакты и очистил их коротким импульсом. После чего постучал пальцем по воздушному фильтру, одновременно зарядив аккумуляторы. Масло не мешало бы поменять, но пока и так справимся.

Витязь наблюдал за мной с интересом. Я обошёл машину, постучал по колёсам, а затем дал знак Павлову. Стартер закрутился, и двигатель завёлся, чихнув чёрным дымом. Всхлипнул пару раз и заурчал ровно.

— Ты, Миша, ещё и в машинах разбираешься? — восхищённо сказал Александр Сергеевич, выбираясь.

— Немного, — пожал плечами я.

— Тогда сама судьба, Миша. Пользуйся.

— Я всё верну, Александр Сергеевич. Спасибо вам огромное.

— Да брось, Миша. Я понимаю когда надо, а когда баловство. Доброй тебе дороги.

Когда мы сели в машину, я устроился на водительском сидении. Снегов сел на пассажирское место, отрегулировал положение кресла и покосился на меня:

— Впервые вижу, чтобы машину чинили, постучав по колёсам.

— Да? — улыбнулся я. — А мне говорили, что всегда помогает.

«Тверь» чихнула, а затем медленно тронулась с места. Витязь молчал почти всю дорогу, глядя на проносящиеся мимо дома, и когда машина выехала на шоссе, наконец проговорил:

— Вы же понимаете, что вас поймали? Голыми ногами, уж простите, ваше сиятельство.

Я кивнул. О чём он говорит догадаться несложно.

— Это Ткач, Михаил Иванович. Вы, насколько я понимаю, только Мастер. Я же просил вас быть осторожным.

— Боюсь,