Малолетка 2. Не продавайся - Валерий Александрович Гуров

не нравилось решение. Для меня же это была отличная возможность посмотреть, как он поведёт себя дальше. Если сыплется уже сейчас, то и потом посыплется, когда ситуация будет острее.

Рашпиль злился, я видел, как ему тяжело сдерживаться. Ещё бы, привычка штука такая, от которой не отмахнуться просто так. Он ещё долго будет догонять. А привык же Рашпиль к тому, что он всегда на первых ролях.

Наконец Рашпиль шагнул к задней двери и бросил с сухим ядом:

— Недолго тебе там ездить.

— Доеду. Не переживай, — огрызнулся Игорь.

— Я за тебя переживаю? — Рашпиль усмехнулся уже открытее. — С чего бы.

— Хватит, — отрезал я.

Игорь сел впереди, тяжело. Рашпиль полез назад с видом, будто сам себе делает одолжение уже тем, что вообще едет с нами. Шкет устроился рядом с ним, заметно довольный уже тем, что оказался внутри этой истории, а не остался махать ручкой вслед из ворот.

Я сел за руль и на секунду замер, чувствуя ладонями шершавость старого руля. Машина была уставшая, не первой молодости, но это была вполне рабочая тачка для поставленных сегодня задач.

Сзади Рашпиль сухо спросил:

— Заводить будешь или мы тут до ночи посидим?

— Подожди, — сказал я, вставляя ключ. — Успеешь.

Шкет хихикнул.

— Во, нормально сказал.

— Ты помолчи лучше, — бросил Игорь, глядя в зеркало заднего обзора.

— А я чё? Я вообще атмосферу разряжаю.

Рашпиль усмехнулся в темноту салона.

— Пусть трещит.

Я провернул ключ. Стартер сухо провернул мотор раз, другой, потом двигатель кашлянул, дёрнул кузов и всё-таки схватился. Машину чуть тряхнуло, под капотом затарахтело неровно, но уверенно. Фары пока не включал.

Я коротко глянул на Игоря.

— Всё нормально?

— Нормально, — ответил он.

Потом посмотрел в зеркало на Рашпиля.

— Ты тоже без сюрпризов.

Он пожал плечами.

— Пока ты сам не начнёшь.

— Не начну.

Шкет устроился удобнее, прижав колени, и глядел то в окно, то на приборку с азартом.

— А музыка есть? — вдруг спросил он.

Игорь медленно повернул к нему голову.

— Ты сейчас серьёзно?

— А чё? Было бы зашибись!

— Я тебе сейчас сделаю зашибись, ты не понтоваться едешь, — отрезал Игорь.

— Всё-всё, молчу, — быстро ответил Шкет.

Я тронулся. Колёса мягко перекатили по утоптанной земле, и в этот момент Кирилл, стоявший у ворот, начал их медленно открывать. Время я рассчитал так, чтобы выезжать во время детдомовского ужина, который как раз сейчас начинался.

Ворота медленно открылись, и я выехал со двора. Мы быстро вышли на дорогу, и детдом быстро остался за спиной, целиком уйдя в отражение зеркала вместе с воротами.

За стеклом тянулся обычный вечер девяносто третьего: пыльная дорога, редкие прохожие, серые заборы.

— Далеко ехать? — спросил Игорь.

— Не очень, — ответил Рашпиль сзади. — Если без фокусов, минут через несколько будем.

— А если с фокусами? — тут же вставил Шкет.

— Тогда ты первый узнаешь, — сказал я.

Пацанёнок на секунду замолчал, потом всё-таки хмыкнул:

— Лады, а окно можно открыть? Душно как в бане.

— Не надо, — сказал я, не отрывая глаз от дороги.

— Почему?

— Потому что едем не кататься и рожей, торчащей из окна, светить не надо.

Шкет фыркнул, но ручку, за которую уже взялся, отпустил. Только уселся удобнее и стал смотреть в боковое стекло.

Вечер уже начался, но до полной темноты оставалось ещё часа пол. Для нас это было даже кстати. Света хватало, чтобы не влететь в яму и не выдавать себя фарами там, где не надо.

Я вёл через дворы, не вылезая на лишние открытые куски дороги. Там, где можно было срезать мимо гаражей, я срезал. Там, где лучше было ехать медленнее, но не мелькнуть у чужих окон, сбрасывал ход. Слева тянулись облупленные пятиэтажки, справа темнели сараи, ряды гаражей и глухие заборы.

В одном дворе под фонарём на лавке толпились какие-то пацаны, и я сразу увёл машину в соседний проезд, не давая им лишнего шанса нас разглядеть. В другом дворе из темноты выкатился пацан на велике, и мне пришлось чуть принять в сторону.

Игорь всё это время сидел спереди молча. Смотрел вперёд и по сторонам. Сзади тоже стало тише. Даже Шкет перестал тарахтеть. Рашпиль тоже ничем не выдавал беспокойства.

— Далеко ещё? — наконец спросил Игорь, нарушив тишину.

— Почти приехали, — ответил я.

Рашпиль сзади добавил:

— Если справа сейчас свернёшь, будет короче.

— Я знаю, — сказал я.

Он ничего не ответил, только усмехнулся себе под нос.

Подъехали мы не в лоб к пустырю, а с обходом, через край гаражей. С пустыря машина сейчас почти не читалась: темнота поджимала, гаражи ломали силуэт, а тень от старых железных ворот ещё больше съедала её контур. Именно так мне и надо было.

— Нормально встали, — тихо сказал Игорь.

— А то, — ответил Шкет сзади, уже шёпотом.

Я заглушил мотор.

— Всё, приехали, — сказал я.

Шкет сразу подобрался. Он старался держать лицо, но сейчас по нему всё равно было видно: переживает. Я повернулся к нему.

— Остаёшься в тачке. Делай всё как договаривались. Но раньше времени не дёргайся.

— Да, — ответил он быстро.

— Помнишь, что делать?

Он сглотнул и кивнул твёрже:

— Угу…

Я ещё секунду посмотрел на него.

— Если что — не геройствуй, — сказал я. — Делаешь ровно так, как я сказал, и не мандражируешь.

— Понял, Валер…

Я кивнул и выбрался наружу.

Сразу оглядел край пустыря. В сером вечернем свете всё выглядело именно так, как и должно было выглядеть для плохого разговора: жёсткая, буграми земля, редкая колючая трава и ржавая арматура соседствовали со старой покрышкой и блестевшим битым стеклом. За спиной остались облезлые гаражи. Дорога шумела где-то неподалёку, но сам пустырь был как мёртвая зона, в которой никто случайно не появлялся.

Игорь и Рашпиль выбрались из машины.

Я показал Рашпилю в сторону, на правый край пустыря у старых гаражных коробок.

— Рашпиль, вон туда встань. Видишь пролом и угол? Оттуда выйдешь, если дёрнутся.

Он прищурился, глянул туда, куда я показал, и кивнул.

— Вижу.

— Не высовывайся раньше времени.

— Ага.

Потом я повернулся к Игорю и ткнул рукой в другую сторону, левее, ближе к бугру с железками, откуда можно было быстро срезать дистанцию.

— Игорь, ты вон туда. Если начнут-таки гасить — переключайте на себя. Не раньше.

Игорь коротко кивнул.

— Понял.

Оба двинулись на свою точку.

Я вдохнул сырой вечерний воздух и пошёл в центр пустыря один. Под ногами хрустело стекло, ветер шевелил волосы приятной прохладой.

Я дошёл до середины, остановился и сунул руки в карманы. Огляделся, повернув голову влево, потом вправо, будто просто осматривал место, а сам быстро отмечал, где могут