Трюм - Мег Смиттерман

Я резко оборачиваюсь; пульс запинается. Я не слышала, как он подошел, но вот он, стоит прямо передо мной. И он человек. Необъяснимое желание рассмеяться пузырится в груди, словно вид первого живого человека с момента отлета с Земли свел меня с ума от облегчения.

Но так же быстро, как появилось, облегчение сворачивается и киснет. Дориан не человек; я это знаю. Просто… он выглядит таким…

— Тебя смущает моя внешность, — говорит он.

Да. Смущает, но… есть что-то еще. Что-то более глубокое, скручивающееся змеей ощущение в груди. Моя кожа гудит от чувства сверхъестественной узнаваемости. Что он такое?

Дориан Грей прекрасен. Другого слова для него не подобрать. Красивый — этого недостаточно, и почему-то это слишком бледная краска, чтобы описать его. Он прекрасен, но в нем есть что-то искаженное, человек, созданный кропотливыми мазками художника, который никогда раньше не видел людей: слишком высокие скулы, безупречной формы аристократический нос, глаза с тяжелыми веками и черные, как чернила. Темные, как ночь, волосы обрамляют бледное лицо, спадая свободными волнами и касаясь верха его высокого накрахмаленного воротника. Он одет как лорд из викторианской эпохи — нелепый образ для этого пустого грузового отсека. Он стоит неподвижно, как статуя.

Я должна бы испытывать ужас перед ним, перед тем, чем он не является. Я слышала его настоящий голос, чувствовала, как он проникает в мой мозг. Но мое тело не реагирует так, как должно. Сердце бьется о ребра, но не от страха.

— Я подумал, что это тебя успокоит, — произносит он, — если я приму человеческий облик.

— Не уверена, что я спокойна.

— Ты бы предпочла другой тип человека? — спрашивает он, и его губа изгибается в легкой ухмылке.

Он шутит надо мной? Заигрывает? Я крепко сжимаю лямки рюкзака и пытаюсь не хихикнуть. Это безумие. Абсолютное, кромешное безумие.

— Этот вполне сойдет, — говорю я пересохшим ртом. Мне вполне нравится этот. — Но как ты это делаешь?

Он пожимает плечами — человеческий жест. Как он так быстро нас изучил?

— Мой корабль излучает частоту, которая перехватывает зрительные пути твоего мозга. То, что, по словам твоего мозга, ты видишь, не является тем, что на самом деле находится перед тобой.

— Господи.

— Я не причиню тебе вреда.

— Это сейчас не самая большая моя забота.

— А какая?

Все остальное, — хочется сказать мне. Мой мертвый экипаж. Мой сломанный корабль. То, что сломало этот самый корабль. Но я всего лишь человек, и я не могу так продолжать — разговаривать с ним, вести себя так, будто все в порядке. Мне нужна минута.

— Я… немного ошеломлена, — признаюсь я. — В шоке, думаю. И я только что очнулась от стазиса. Я не в лучшей ментальной и физической форме. Всё это… слишком тяжело.

— Тебе нужно отдохнуть, — он изучает меня; его черные глаза блестят, как у змеи. — Одной.

Я киваю. Мне приходит в голову, что я, вероятно, уже миновала стадию шока, если таковая вообще существует. Лили бы знала, как человеческий мозг реагирует на подобные вещи. Или, возможно, это и есть реакция, думаю я, и по спине пробегает холодок. Может быть, я всё еще на Пионере, скорчившись у шлюза, и так мой разум выдумывает спасителя.

Затем Дориан начинает двигаться, изящно плывя ко мне, словно его ноги и ступни существуют лишь для видимости. Он идет. Но в нем нет никаких изъянов, никаких тиков, которые появляются по мере взросления в человеческом теле, нет опорной ноги или кривой улыбки. Он слишком идеален.

Кожа покрывается мурашками.

Он протягивает руку.

— Можно?

Я не знаю, чего он хочет. Просит взять меня за руку? Взять мой рюкзак? Я качаю головой, поджав губы, как надутый ребенок. Боюсь, что меня сейчас стошнит. Я забыла все протоколы миссии. Мой мозг не вспоминает то, что должен, и мне стыдно. То, что я осталась одна, не означает, что миссия окончена, что я не должна работать. Но вот она я, растерянная и бесполезная.

Дориан моргает; длинные ресницы касаются его цвета слоновой кости щек.

— Тебе нужно пойти со мной. Я отведу тебя в комнату, где ты сможешь отдохнуть и побыть одна, пока не будешь готова поговорить со мной. Если тебе нужно будет остановиться по пути, дай мне знать. Позволишь?

Я беспомощно смотрю на него. Наши взгляды встречаются, и у меня сводит живот. Я не вижу зрачков в его глазах — его радужки темные, чернильно-черные. Небольшая ошибка, но это еще одна деталь, которая делает его настолько глубоко чуждым, что я очарована.

Он удерживает мой взгляд, как муху в паутине.

— Обещаю, этот облик будет гораздо менее пугающим, чем мой истинный.

— Меня не пугает твой… облик, — говорю я. — Просто ты не человек. Это не… то есть, меня к этому готовили, но… — но что? Я запуталась? Я забыла, что делать, и боюсь как-то облажаться? Мне вообще не следовало вызываться на эту миссию?

— Ами, — произносит он, и мое имя звучит на его губах как мольба. — Я никогда не причиню тебе вреда.

Слезы наворачиваются на глаза, и я чувствую себя так, словно снова нахожусь снаружи корабля: привязанная, но дрейфующая, укутанная в полог космоса.

— Ты знаешь мое имя, — бормочу я. Мой разум не может этого вместить. Вместить его. Я сильно зажмуриваюсь.

Лили бы это понравилось. Мне бы это понравилось, если бы я не была одна. Если бы корабль не был поврежден, если бы всё было так, как должно. Если бы я не была одна.

— Конечно, — мягко говорит он. — Я прочитал твой приветственный пакет.

Я киваю, опуская взгляд на пол. Верно. Он не читает мысли; он не призрак и не колдун. Корабль излучает частоту. Собираясь с мыслями, я фокусирую взгляд на полу. Это текстурированный металл. И на моих ботинках, потертой коже. Их шнурки, толстые и коричневые. Я делаю медленный вдох, наполняя легкие. Выдыхая через нос, я напоминаю себе о самой важной истине: вот зачем я сюда прибыла. Миссия не провалена. Я всё еще могу это сделать, даже одна.

Когда я снова поднимаю глаза на Дориана, он полуулыбается. Мой пульс трепещет, и я ненавижу себя за это.

— Хорошо, — говорю я. — Веди.

Коридор, по которому он меня ведет, похож на грузовой отсек — типичный интерьер космического корабля: слишком большой, скучно спроектированный и пустой. Мои шаги отдаются эхом — резина по металлу. Звучит даже так, как должно. Но так ли выглядит корабль на самом деле? Иду ли я по коридору дыма и зеркал?

— Где остальной твой экипаж? —