Трюм - Мег Смиттерман

философию для укуренных. Я всё это уже слышала в свои двадцать с небольшим, передавая косяк по кругу друзей, глядя в небо и задаваясь вопросом, что всё это значит. Мы были наивными, милыми созданиями, которые думали, что сделают что-то из этого мира, что их запомнят, что они оставят свои собственные зарубки на ленте времени.

Дориан задерживается в дверях на мгновение.

— Я оставлю тебя сейчас, — повторяет он.

Мной овладевает дикое желание попросить его не уходить. Останься, — хочется взмолиться мне. Не оставляй меня одну. Его присутствие должно было бы тревожить меня больше, чем оно есть на самом деле, быть более чуждым, более пугающим. Но это не так. Он ощущается, вопреки всякому здравому смыслу, как утешение.

— Если я понадоблюсь, — говорит он, пятясь из комнаты, — тебе нужно лишь позвать меня по имени.

Затем дверь закрывается, щелкнув замком, и я остаюсь одна в этой комнате, созданной специально для меня. Симулякр спокойствия. Я хочу оставаться бодрствующей, хочу осмотреть каждый угол, снять показания и сделать заметки. Я принесла с собой инструменты и технику. Но я вдруг понимаю, насколько я устала, настолько устала, что мое тело, кажется, находится на грани коллапса.

Я сажусь на кровать, развязываю шнурки на ботинках и скидываю их. Ложусь, не снимая комбинезона. Но я ни за что здесь не усну, как бы сильно ни была измотана. Я, наверное, пролежу в постели целую вечность, не смыкая глаз от новизны и волнения, каждый звук и мысль будут барабанить в моем мозгу, как тревожные шаги. Я смотрю в потолок; этот далекий гул давит тяжелым грузом на мои мысли. И затем реальность самого корабля, тяжесть моего горя и переутомления, существование Дориана сливаются с гулом, давят на мои мысли и душат их, пока бессознательное не накрывает меня, как темные воды.

Глава 5

Я просыпаюсь в темноте. Свет погас, хотя в комнате не кромешная тьма. На противоположной стене светится экран. Я не замечала его раньше, а может быть, он просто был выключен. Он показывает космическую пустоту, усеянную уколами света, и более яркое красное свечение — возможно, это планета или красный гигант.

Медленная струйка беспокойства ползет по моему позвоночнику. В этой полудреме мое тело кажется невесомым и непривязанным, словно, отбросив одеяло, я поплыву вверх и наружу, сквозь экран, в бездну.

Я быстро отвожу взгляд от звезд.

И вижу его — возвышающуюся черную фигуру в углу. Он смотрит на меня. В его глазах отражается фальшивый звездный свет, они блестят, как призрачные шары. Дориан.

Я сажусь; адреналин пробегает по венам. От моего движения вспыхивает свет, и я моргаю от яркости. Он исчез.

Я оглядываюсь и вижу, что комната пуста — в ней только мое тяжелое дыхание, сциндапсус и рюкзак на полу.

В этом мягком оранжевом свете я чувствую себя глупо.

— Ты в порядке, Ами, — говорю я вслух, но тон неубедительный, голос хриплый и дрожащий. Я сглатываю. — Это была тень. В худшем случае — сонный паралич.

Моя нервная система считает иначе.

Я не могу снова пытаться уснуть; я не хочу увидеть очередную тень в углу. Крякнув, я затаскиваю рюкзак на кровать и методично вынимаю его содержимое. Я раскладываю вещи перед собой на одеяле: набор инструментов, портативное устройство связи, чистая сменная одежда, полдюжины питательных батончиков, литр воды, базовый набор для выживания, аптечка первой помощи и потрепанный экземпляр книги Контакт. Самое необходимое.

Один за другим я проверяю инструменты, наборы и коммуникатор. Они все целы, точно такие же, какими я их упаковала. Я пролистываю книгу — зачем, сама не знаю, просто это меня успокаивает. Вид слов, расположенных именно так, как и должно быть, точно так, как я читала их бесчисленное количество раз до этого, замедляет бешеный ритм моего пульса.

Это должно было изменить жизнь, напоминаю я себе. Эта встреча. Этот первый контакт. Ради этого я здесь, об этом я мечтала так, так долго. Об этом мечтало человечество. И вот я живу в этом.

Я разворачиваю один из питательных батончиков и медленно ем. Мой желудок протестует. Я понимаю, что не ела с тех пор, как легла в стазис-сон. Я не ела годами. Я бы убила за обжигающе горький вкус кофе, но адреналин и так отлично справился с задачей меня разбудить.

Доев батончик, я натягиваю ботинки. Я ни за что не стану сейчас звать Дориана; я не хочу, чтобы он видел, в какую дерганую невротичку я превращаюсь. Но еще меньше шансов, что я останусь в этой комнате, словно какая-то пленница. Я начинаю волноваться — параноидально, тревожно — что именно ею я и являюсь: мышью в клетке, которую вот-вот выпустят в какой-то лабиринт в глубоком космосе.

Приближаясь к двери, я чувствую укол страха. Вот он, момент истины. Откроется ли она, или я в ловушке? Какое-то мгновение ничего не происходит. А затем, когда я подхожу ближе к двери, раздается тихий щелчок, и она распахивается. Меня захлестывает облегчение.

Но через секунду мои плечи напрягаются, и я замираю. Это может быть очередной трюк, иллюзия. Ничто из того, что я здесь вижу, не является правдой. Дориан сам это сказал.

Подчиняясь какому-то отчаянному, одинокому порыву, я возвращаюсь и хватаю сциндапсус, держа его в руках, как священную реликвию.

И затем я выхожу в коридор.

Я наполовину ожидаю, что Дориан появится из ниоткуда и пронзит меня своими темными глазами. Но я одна, а огромный коридор простирается в обе стороны. Выбрав направление, я начинаю идти. Не пройдя и дюжины шагов, я натыкаюсь на дверь. Точь-в-точь такую же, как в мою комнату. Пульс учащается. За ней может быть что угодно. Что-то, что мне не следует видеть, какой-то секрет этого иллюзорного корабля. Я подхожу к двери, и когда оказываюсь достаточно близко, раздается щелчок, и она распахивается.

Я чуть не роняю сциндапсус.

Это моя комната. Вот мой рюкзак на кровати. Моя книга, мои разложенные вещи.

— Какого черта, — выдыхаю я. Я знаю, что не ходила кругами. Я это знаю, но вот она я, снова в своей комнате.

С нарастающим беспокойством глядя вверх и вниз по коридору, я прижимаю растение к груди. Если я шла по прямой, я должна видеть дверь, из которой вышла. Но я не вижу. Там только пустой коридор, без окон и дверей.

Ладно. Хорошо. Должно быть, я развернулась, сбитая с толку нехваткой сна и адреналином.

Шаги выводят меня из этого оцепенения, и я поворачиваюсь, чтобы увидеть Дориана