Алый клинок - Анна Гелаир

Тварь продолжала тянуться к горлу, зажав в тисках челюсти её руку.

Правая рука Джой вновь и вновь загребала холодный пушистый снег, в отчаянной попытке нащупать хоть что-то, чем можно было бы защититься. Левой рукой она безуспешно пыталась сдержать пса – это было всё равно что тормозить автобус прутиком.

И когда белые, с налётом желтизны у корней, зубы зверя чиркнули по коже на шее девочки, распарывая её, когда Джой почувствовала на лице влажное несвежее дыхание, рука сжала не снег, а какой-то предмет. Не раздумывая, что это и откуда взялось, Джой крепче сжала в кулаке невидимый предмет и ударила им псу в шею, осознавая, что это может оказаться последним её действием. Полыхнуло алое сияние, зверь выпучил разом потухшие глаза и, не издавая больше ни звука, осел всей тяжестью мохнатой туши на девочку.

Из шеи монстра торчала рукоять: алая, мерцающая. Она указывала в стылое зимнее небо, приглашая полюбоваться звёздами.

Джой попробовала хоть немного сдвинуть труп зверя. Безрезультатно. Дышать было тяжело. Всё, чем девочка сейчас могла пошевелить – правая рука да пальцы ног. Левая рука так и осталась зажата в пасти бездыханного монстра. Эту руку Джой не чувствовала абсолютно. Чему смутно успела обрадоваться, когда краем глаза заметила, под каким странным углом относительно тела та изогнулась.

Но что она почувствовала с ужасающе чёткой ясностью, так это как в такт биению сердца из шеи толчками льётся что-то горячее. С каждым ударом мир вокруг словно становился темнее, а тело немело. От пронизывающего холода, потери крови, веса трупа монстра или ужаса, охватившего её, – не имело значения.

«Не хочу умирать!» – прокричал кто-то чужим голосом в голове Джой.

В приступе бессильной ярости она стукнула тушу мёртвого чудовища кулаком правой руки. Снова. И снова. На глаза навернулись злые слёзы бессилия.

И тут Джой расслышала еле уловимый хруст лёгких шагов по снегу. Две ноги. На миг в сердце зародилась надежда. Но сразу же угасла – с первыми звуками знакомого, прекрасного до боли голоса.

– Как интересно! Такая юная, но убила моего любимого охотничьего пса, – сказал Голос с долей отстранённого любопытства. – Какой талант. Жаль – пропадёт. По этому прекрасному алому пятну на снежном полотне я вижу, что тебе осталось недолго. Пускай ты лишь наполовину человек, ты хрупка, как и все люди.

Шаги замерли возле неё. Джой не могла даже повернуть голову, чтобы посмотреть на говорящего. Она видела только медленно тающее алое сияние в шее пса и кусочек неба цвета индиго с единственной яркой звездой на нём. Её щеки коснулись прохладные пальцы. Она ощутила ржавый запах крови и мёртвой листвы. Пальцы почти нежно провели длинную линию по скуле, челюсти, подбородку.

– Что за жалость, могла бы вырасти красавицей, – сказал Голос.

Невероятно, но в нём действительно прозвучало нечто вроде сожаления. Так жалеют о безвременно умершей породистой кобыле, например. Или о любимой охотничьей собаке. Не о человеке.

– Впрочем, предоставим событиям идти своим чередом.

Её жизнь для него была такой же игрой, как охота на её родителей. Джой почувствовала, как по лицу текут слёзы. В следующее мгновение послышался звук удаляющихся шагов. Где-то в вышине закаркал ворон.

Последним, что услышала Джой, проваливаясь в бездну, был голос отца.

«Верь мне!» – требовал он.

И далёким, еле различимым эхом, вторил голос матери.

«Поверь», – просила она.

Вот только Джой больше не верила.

Глава 3. Лишь дым и зеркала

Шум голосов вывел Джой из забытья и не давал вернуться обратно. Она хотела открыть глаза, но тяжёлые веки не желали повиноваться. Тогда она прислушалась. Первую минуту был слышен только навязчивый шум. Он раздражал, но его смысл не достигал сонного сознания Джой. Лишь спустя некоторое время ей удалось заставить себя сложить какофонию звуков в слова.

– Вы отказались от Этана и Эмбер много лет назад, – говорил знакомый мужской голос. – Не стоит притворяться, что теперь вам есть дело.

Папа. Джой не могла понять, отчего при звуке его голоса у неё так болезненно сжалось сердце.

– Твоему отцу, возможно, и всё равно, но мне – нет, – ответил сухой женский голос. – Это моя внучка, и она чуть не погибла из-за их глупости. Я имею право позаботиться о ней. Ты прекрасно знаешь, что я не была согласна тогда с Дуэйном на ваш с Этаном счёт.

– Конечно. Но почему-то всегда рассказывала об этом мне, не Дуэйну. – В голосе отца было изрядное количество яда, не характерное для него. – И прав относительно Фейт у тебя нет никаких. Согласно желанию её родителей я опекун девочки.

– Фейт?.. Ах, они всё же не нарушили семейную традицию. Как неожиданно и приятно! Хотя имя могли бы подобрать…

– Во имя Благого двора! – перебил отец устало, словно подобные разговоры случались в его жизни постоянно. – Да ты даже имени её до сих пор не знала. О каком опекунстве, каких правах может идти речь? Она никто тебе.

Женщина что-то отвечала, но Джой не слушала. Кто все эти люди, чьи имена она сейчас услышала? Какое это имеет отношение к ней? О чём вообще разговор? Хотя бы кто эта женщина, с которой спорил папа об опеке над какой-то девочкой? Папа… В голове Джой что-то вспыхнуло, разгоняя тьму беспамятства. До неё дошло, почему звук родного голоса вызвал такое волнение.

Потому что в последний раз, когда она была в сознании, его терзал огромный чёрный пёс с горящими багровым пламенем глазами.

Джой почувствовала невероятную усталость и снова провалилась в спасительное забытьё.

Она не представляла, через сколько времени пришла в себя. В закрытые глаза светило солнце, оно приятно грело веки. Сейчас она чувствовала себя намного лучше, так что на этот раз ей удалось приоткрыть глаза. Яркий свет пробился сквозь завесу ресниц, резанул по сетчатке.

Это лёгкое движение не осталось незамеченным.

– Наконец-то очнулась, – услышала она голос отца. – Фелисити, прикрой шторы, пожалуйста.

Голос отца? Но ведь… Или всё же? В сердце Джой встрепенулась глупая надежда. Почему тогда не слышно мамы и кто такая Фелисити?

Джой услышала шаги, шорох ткани, после чего стало заметно темнее. Когда лучи солнца перестали бить в глаза, первое, что она увидела, было лицо склонившегося над ней отца.

– Папа?!

Голос подвёл её, превратился в хрип. Вместо радостного возгласа она услышала в своём восклицании робкую надежду. Мужчина, как две капли воды похожий на отца, с отцовским сожалением в глазах покачал головой.

– Нет,