Шеф Хаоса. Книга 2 - Юрий Розин

Пока эликсир остывал, я тренировал резонанс.

Сел на пол, скрестил ноги, закрыл глаза. Раньше это упражнение давалось с трудом — нащупать собственную ману, почувствовать её ритм, уловить пик мощности при использовании заклинания.

После перерождения крови все стало совершенно иначе. Ихор отзывался мгновенно, мана текла легко, ровно, будто река по знакомому руслу. После часа тренировок мне удалось добиться трех успешных повторений из четырех, и где-то раз-два из десяти удавалось активировать второй резонанс после первого.

Когда эликсир остыл и был разлит по бутылочкам, я расставил их по полке, пересчитал. Тридцать пять штук.

Я взял телефон и снова набрал Нину.

Гудки.

— Нет? — спросил Витька.

— Нет.

Я убрал телефон и некоторое время стоял молча, глядя на полку с эликсиром. Потом принял решение.

— Еду к маме Нины.

Витька поднял голову:

— Серьёзно? Прямо сейчас?

— Да.

— Серёга, у твоего ресторана вчера ночью была перестрелка. А завтра уже первое число.

— Не могу, — сказал я просто. — Она не берёт трубку третий день.

Витька поморщился, но не стал давить. Помолчал секунду, потом встал:

— Тогда поеду с тобой.

— Не надо.

— Почему?

— Потому что ничего страшного не произойдёт. Это жилой район, середина дня, — я посмотрел на него. — А вам с Олегом лучше остаться здесь и тренироваться. Время есть, используйте.

Витька смотрел на меня несколько секунд, потом кивнул нехотя:

— Ладно. Но телефон не отключай.

— Само собой.

Я вызвал такси, накинул куртку и вышел.

Дом мамы Нины стоял в тихом районе на севере города. Пятиэтажка, светло-жёлтая штукатурка, облупившаяся по углам, маленький двор с тремя берёзами и песочницей без песка. Я нажал кнопку домофона. Тишина. Подождал. Нажал снова. Тишина.

Постоял у подъезда минут пять, пока не вышла женщина с собакой на поводке. Я придержал дверь и прошёл внутрь.

Третий этаж. Квартира двадцать семь. Я подошёл к двери, нажал на звонок. Тишина. Нажал ещё раз. Прислушался — за дверью ничего. Потом опустил взгляд на электросчётчик в тамбуре. Цифры на нём стояли мёртво. Не крутились.

Никого.

Я постоял перед дверью, потом повернулся и позвонил в соседнюю квартиру.

Долгая пауза. Потом шаркающие шаги за дверью, шорох цепочки. Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы в щели появилось лицо — маленькое, морщинистое, с острыми внимательными глазами. Бабушка лет восьмидесяти, в халате в мелкий цветочек, с пучком седых волос на затылке.

— Вам кого, молодой человек? — спросила она тонким голосом.

— Добрый день, — сказал я, стараясь говорить мягко. — Извините, что беспокою. Я ищу Елену Сергеевну из двадцать седьмой. Вы случайно не знаете, где она?

Бабушка прищурилась, оценивающе оглядела меня с головы до ног.

— А вы кто ей будете?

— Знакомый её дочери. Нины. Не могу до неё дозвониться уже несколько дней, вот и приехал, — я чуть развёл руками. — Волнуюсь.

Бабушка помолчала, потом кивнула, будто приняв решение:

— Так они уехали все.

— Уехали?

— Ну да, — она повозилась с цепочкой, открыла дверь чуть шире. — Всей семьёй. Нина, и муж её, и сынок их, и Лена, и свекровь Нинкина со свекром. Вшестером укатили. Я обещала им цветы в квартире поливать.

— А куда уехали, не говорили? — спросил я осторожно.

Бабушка наморщила лоб, пожевала губами.

— Говорили, говорили… Пансионат какой-то. Загородный. На неделю. — Она помолчала, глядя куда-то в сторону, потом подняла палец. — «Одинокое Озеро». Вот! Лена говорила — давно хотели на природу выбраться, вот и поехали.

— «Одинокое Озеро», — повторил я.

— Ага. Ленка ещё говорила, там сосны, тихо. — Бабушка улыбнулась. — Хорошее место. Они раньше туда ездили, лет пять назад ещё.

— Спасибо вам большое, — сказал я.

— Да не за что. — Бабушка снова прищурилась. — Вы им передайте привет, когда свяжетесь. Хорошие соседи. Тихие.

Дверь закрылась.

Я постоял в тамбуре секунду, глядя на цифры застывшего счётчика. Потом вышел в подъезд и начал спускаться по лестнице.

«Одинокое Озеро».

Я достал телефон и забил название в поиск.

Телефон в руке. Поисковая строка. «Одинокое Озеро пансионат».

И вдруг — как удар под рёбра. Список крупнейших выбросов и крупнейших катастроф первого июня — дня наступления Века Крови. Одним из упомянутых мест был подмосковный пансионат «Одинокое Озеро».

Я остановился на лестничной площадке между вторым и первым этажом. Пальцы сжали телефон сильнее.

Там была аномалия. Очень крупная. Радиус в несколько десятков километров, эпицентр далеко в лесу, так что ее не заметили другие люди. Пансионат попал в первый периметр со снотворной магией. Обычный человек, стоило ему оказаться в зоне первого периметра, засыпал за считанные секунды.

Гости заснули. Персонал заснул. Охрана заснула. Все, кто был на территории пансионата, легли и не встали.

А потом начали приезжать родственники. Те, кто не мог дозвониться до своих близких. Те, кто волновался. Те, кто садился в машину и ехал узнать, что случилось.

Они въезжали в первый периметр за рулём. И тоже засыпали. Орб дестабилизировался поздней ночью первого числа. Произошел выброс, охвативший всю территорию аномалии. Погибло больше пятисот человек.

Я стоял на лестнице и не мог пошевелиться.

Нина. Её муж. Сын. Мама. Свекровь и свёкор. Все шестеро погибнут уже этой ночью, если ничего не сделать.

Я сбежал по последнему пролёту, вылетел из подъезда и остановился во дворе. Воздух. Берёзы. Песочница. Всё то же самое, что было пять минут назад, но теперь всё это казалось ненастоящим.

Я набрал Нину.

Гудки. Один. Два. Три. Четыре. Пять. Недоступен.

Мужа.

Гудки. Недоступен.

Маму.

Гудки. Недоступен.

Времени не было.

Такси довезло меня до ресторана. Я вошёл, бросил куртку на стул и сразу повернулся к Витьке и Олегу, которые сидели за столом с кружками чая.

— Слушайте оба, — сказал я. — Ситуация серьёзная.

Они замолчали. Витька поставил кружку.

Я рассказал всё. Про «Одинокое Озеро». Про Нину. Про выброс. Про пятьсот с лишним погибших. Говорил быстро, без лишних слов, только факты. Когда закончил, в комнате стояла тишина.

— Нина — мой близкий человек, — сказал я. — Может, у нас давно всё кончилось, может, у неё своя жизнь, семья, ребёнок. Но я не могу сидеть здесь и знать, что она умрёт меньше чем через сутки. Не когда я знаю об этом заранее. Не когда у меня есть возможность что-то сделать.

Витька не колебался ни секунды.

— Едем, — сказал он просто и встал.

Олег молчал. Я видел, как он смотрит в стол, думает. Несколько секунд. Потом поднял голову.

— Я тоже помню про этот выброс. В том пансионате было много семей с детьми. Вроде бы из тех, кто погиб,