Команда Себека - Злата Заборис

И это действительно было так.

* * *

Началась эта история с Виталия. Точнее, с колл-центра, в котором я все еще продолжала работать. Во время учебных дней – по вечерам. А теперь же, летом, еще и в дневную смену.

Позади остался июнь и первая половина июля, изнурившие меня тяжелой работой, однако успешно пополнившие мой скромный бюджет. Заработок с большим натягом, но все же позволял мне не обращаться за деньгами к матери. И уже только за это я готова была любить свой маленький пыльный офис на затрапезном чердаке бизнес-центра.

Голова почти смирилась с выклевывающим мозг текстом. Язык уже давно научился выдавать его наизусть. Да и процент удержанных на проводе собеседников возрос. Равно как и процент продаж.

Звонки все еще раздражали. Все так же выматывали душу и выпивали меня до капли, превращая в выжатый до сухой корки лимон.

И тем не менее этот процесс воспринимался уже значительно проще. Наверное, оттого, что дарил мне финансовую независимость и позволял чувствовать своего рода свободу. А это сейчас было для меня как никогда важно.

Вторая половина июля началась с неудачи. По неосторожности я уронила служебный телефон на железную ножку стула, и у него предательски развалился экран. Поломку тотчас списали с моей зарплаты, а пришедший в негодность агрегат отдали мне. «На память». И за невозможностью возвращения его к жизни.

Днем позже, в «Восходе», я жаловалась на случившееся Поломойке.

– Слу-у-ушай, а отдай его мне? – к удивлению, оживился от моего рассказа Виталий. – На детали разберу. А тебе одну из камер могу дать попользовать, м?

Для чего мне может понадобиться камера видеонаблюдения, я не знала. Но все равно отчего-то согласилась на этот обмен.

На том и сговорились.

Назавтра я отправилась в «Восход» с потяжелевшим от старого девайса карманом.

Встреча состоялась на территории бассейна. Анка зазвала «в гости» Леса, Лес захватил с собой попавшегося под руку Голубцова, а Голубцов в сообщении попросил принести ему телефон туда, в паре строк объяснив причину выбора места.

По прибытии меня встретили все трое: Анка с кислой миной, Патрикеев, запоем рассказывающий о новом романе Мими с консультантом онлайн-казино, и, конечно же, сам Поломойка – загадочно притихший и гипнотизирующий томным взглядом дальний угол помещения.

Мое появление стало для него точно свежий глоток воздуха.

– Принесла? – оживился он, едва ли не готовый броситься в мою сторону.

Чем именно его так обрадовал мой визит, я не поняла. Но выглядел Голубцов так, словно проснулся от векового сна: бодрым и немыслимо активным.

– На. – Я растерянно протянула кнопочный аппарат. – Надеюсь, тебе удастся найти ему применение.

Лицо Виталия просияло.

– А что там? – Анка заинтригованно вытянула шею.

– Наследие от доисторических культур, – отшутился Мистер Поломойка. – Подревнее египетских будет.

Взгляд его любовно оглядел полученную технику. Пальцы с ажиотажем повертели пластиковый корпус. Ощупали трещины на экране и продавленные кнопки цифр.

Лес и Анка внимательно наблюдали за его манипуляциями с девайсом. Для меня же, знавшей этот телефон вдоль и поперек, эти исследования не представляли никакого интереса.

Заскучав, я отвернулась. Глаза пробежались вокруг, оглядывая помещение бассейна от угла до угла. На дорожках покачивались буйки. На стенах золотились лучи света. У раздевалки беседовали два юноши в плавках, а чуть поодаль от них ковылял вразвалочку Бек Заевич. Под конец взгляд приметил Тетяну Себастьяновну.

Театральщица показалась из зева подвала и теперь размеренным шагом направлялась к выходу. Спокойная и, как всегда, грациозная, моя наставница шла мимо водной глади, а блики солнца, поблескивая, играли на ней: на ее гладких черных волосах, золоте на шее и зеленом платье, шелком окутывающем фигуру. Бастет будто светилась. И снаружи, и изнутри. Чарующая. Притягивающая взгляды.

Я смотрела на нее и отчего-то особенно сильно ощущала себя гадким утенком на ее фоне. Сколько бы я ни служила ей, мне никогда не стать такой женственной, как она; не приблизиться к ее чарующей пленительности. Сколько бы богиня ни заставляла меня играть в свои игры, мне не постичь всего ее мастерства и изящества. Достичь ее уровня обворожительности невозможно.

Не в моих силах – так точно…

И как она вообще держала меня в своей команде?

Наконец Виталий убрал добычу в карман джинсов. Он довольно похлопал свое приобретение поверх ткани.

– А ты? – поинтересовалась я, отмирая. – Принес камеру?

Голова Поломойки склонилась в утвердительном кивке.

– Лежит в моем рюкзаке в компьютерном клубе. Как поднимемся – отдам.

– То есть… Она тебе – телефон, а ты ей – камеру? – догадалась о сути обмена Анка.

Поломойка широко улыбнулся, показывая белые зубы.

– Ага, у нас с Желей все взаимно! – сказал он громче, чем обычно. А затем громадная ладонь залихватски сгребла меня в объятия. Мистер Поломойка плотно прижал меня к себе. Пусть боком – но все равно ближе привычного.

От неожиданности я не успела сориентироваться в пространстве и ткнулась щекой в его плечо. Все произошло так быстро, грубо и спонтанно, что мое лицо невольно начало алеть.

От неловкости хотелось отпрянуть, стряхнуть с себя непрошеные чужие руки. Но хватка Виталия оказалась сильнее. Плюнув на сопротивление, я замерла, позволяя ему зажать меня в этой странной позе.

Голова наполнилась роем звенящих мыслей.

Что сегодня творилось с Виталием? Зачем он это сделал? Еще и при Елисее с Анкой? Вроде бы он всегда относился ко мне исключительно дружески… Разве могло сейчас что-то перемениться?

Мы проводили много времени вместе: адаптировались к новым командам, помогали друг другу с учебой. Вместе спасали наших богов от Пульсара. И утро, когда за моей спиной захлопнулась дверь отчего дома, мы тоже провели вместе.

Но ведь при этом в нашем общении не было ни намека на романтику.

Глаза смущенно скользнули в сторону. Я судорожно искала мирный способ выбраться из тисков.

А нашла застывшую отчего-то на месте Тетяну и ее странно напряженный взгляд.

Продолжалось это недолго, с секунду. В следующий миг театральщица сорвалась с места, быстрее обычного перебирая каблуками туфель. Что с ней произошло, я не поняла. Поэтому предпочла не думать об увиденном и вернуть внимание к общению с коллегами.

Вот только сказать оказалось проще, чем сделать. Тревожный колокольчик в сознании не позволил расслабиться. Подумалось, что со стороны наше с Виталием взаимодействие выглядело, наверное, еще двусмысленнее… «Объятия» и эти его слова про взаимность… Даже я усомнилась в его отношении ко мне.

Но не могли же мы задеть этим богиню?

Я с тревогой почесала нос.

Или могли?.. Если подумать, их с общение Виталием выпало из моего зрения. Я не знала, продолжали ли они видеться с Бастет после его перехода