Команда Себека - Злата Заборис

Ответом стал возмущенный выдох:

– Меня больше интересует вопрос, почему об этом думаешь ты.

Глава 7. О том, что было после

Больше богиня не говорила ничего.

Молча поднялась с розового ворса. Молча подняла с ковра туфли. Аккуратно обула ноги в свои лодочки и вышла, цокая по коридору студии высокими каблуками. Дверь с хлопком закрылась, и я осталась одна. Наедине со своими мыслями. Наедине с тем, что разрывало меня изнутри.

Сидеть во владениях Тетяны после того, что увидела, я не смогла. Находиться на ее территории, где все теперь напоминало о ней и ее поступке, было омерзительно. И потому, едва в коридоре стих цокот, я пулей подорвалась вон.

Выскочила за дверь архива. Затем – за витражную дверь студии. В полубреду оказалась на лестнице. Спускалась по ней какое-то время. А потом осела на холодных ступенях, кажется, где-то около первого этажа.

Взгляд отупело уперся в стену. Безрадостно, безжизненно и в полной апатии ко всему творящемуся вокруг. На душе вдруг стало безумно пусто. Будто меня, как хрустальную вазу, с размаху приложили об стену. А потом склеили наскоро скотчем и велели делать вид, что ничего не случалось.

Слез не было.

Ничего не было.

Только пустота и непонимание, как быть дальше.

Мимо ходили люди. Поднимались и спускались мои сослуживцы, бочком проскальзывая мимо рассевшегося препятствия. Не останавливался никто. И за это я была им даже благодарна.

Я обессиленно уперлась лбом в шершавую стену. Холодок прошелся по коже головы, освежая в памяти недавние кадры.

«У нас с Желей все взаимно!» – смеялся в хлорном полумраке Поломойка.

«Все взаимно!» – многократно вторил в сознании его голос.

Резко отведенный прочь взгляд Тетяны…

Стремительный цокот ее каблуков…

Пальцы попытались вцепиться в стену, но я лишь оцарапала кожу о штукатурку.

Неужели поэтому?.. Неужели за это мне мстила богиня? От понимания холод пробрал меня до костей.

Что же Виталий наделал своей глупой шуткой? Или это я наделала? Своим неверным выбором и тем, что сразу не объяснила все Тетяне. Не развеяла двусмысленность и не реабилитировалась в ее глазах.

Если бы только я не медлила…

Если бы не сомневалась в своих ощущениях и сразу бросилась на ее сигнал…

А потом пришло горькое осознание, что дело все равно уже сделано. И выбор, совершенный богиней, – тоже. И как бы ни хотелось мне вернуть все на круги своя – повернуть время вспять было не в моих силах.

В голове вновь запрыгали картинки. Бастет, запахивающая поверх голой груди рубашку… Тот… Виталий…

Так, может, если я больше не коснусь Виталия, то и она не тронет Тота?

Глаза горели. Горели щеки. И разум тоже пылал в огне. Поверить в увиденное я все еще не могла. Не могла уверовать в то, что Тетяна могла так поступить со мной. Что способна была ударить настолько низко. А главное – за что? Да пропади ты пропадом, Голубцов, со своими глупыми шутками!..

– Сидеть жестко, наверное? – услышала я над ухом голос Бека Заевича.

Голова невольно обернулась на звук – Себек стоял за моей спиной. Расположился позади на лестнице, остановившись на пару ступеней выше. Пятерня грузно опиралась на перила, бесповоротно преграждая путь любому, кто захотел бы пройти рядом с ним.

Однако лестничная клетка и без того пустовала. На счастье. Его и в особенности мое.

– Снова у тебя неладно? – Речной бог не спрашивал, скорее утверждал.

И ответом на него стал мой согласный вздох. Растерянный и безнадежный. А потом слово за слово я очертила ситуацию перед Беком Заевичем.

Дойдя до конца истории, я до боли поджала губы. И отвернулась – обратно к стене.

Ждала, что речной бог прокомментирует случившееся. Поддержит словами и согласится, что Тетяна неправа. Покритикует поспешность ее выводов. И безнравственность решений.

Однако заговорил Себек совсем о другом.

– Проходила уже ты это… Не кажется тебе?

– Что вы имеете в виду? – не поняла я.

Бек Заевич вздохнул:

– Ты снова оказалась в обстановке, которая тебе не нравится, и снова не пытаешься ее изменить.

Его слова вызвали у меня волну горечи.

– Вы так говорите, будто я могу что-то изменить. – Губы сами собой растянулись в грустной улыбке.

Однако у преподавателя на этот счет было собственное мнение.

– Можешь. – Голова Зиятбека склонилась в плавном кивке. Речной бог выдержал паузу, а затем вновь заговорил: – Если ты не хочешь больше служить Бастет, для чего ты будешь ей служить? – И без того узкие глаза Нилтымбекова сощурились, превращаясь в черные щелочки.

Смысл его слов я переваривала долго. А затем он вдруг резко врезался в мозг, словно лезвие тесака. Болезненно и ясно разделяя мое сознание на до и после.

– Вы хотите, чтобы я ушла из «Восхода»?

Озвучивание этой мысли далось мне нелегко. Каждая буква была точно пропитана моим страхом. А самое ужасное – я даже не знала, что именно боялась потерять. Команду, которая меня не приняла? Нет. Богиню, которой больше не хочу служить? Снова нет.

Эта боязнь просто жила внутри меня.

Идея об уходе из «Восхода» вызывала щемящее чувство тоски. Невыносимое, но необоснованное. Будто часть моей души прочно срослась с этим местом и не хотела отпускать его. Совсем.

После всех событий, произошедших за этот год, я уже не представляла себя без службы богам. Без полетов на ладьях, крыльев и тяжести цепей, крепко опоясывающих ребра. Без ночей, когда мое тело переставало мне подчиняться, а губы сами собой говорили чужим голосом.

Мое сознание слишком срослось с этой службой. Я не могла представить, что больше никогда не войду в зал четырех тронов, откуда началась моя служба фантошем. Никогда не пройдусь по черной палубе под сенью золотого скарабея. Никогда не увижу Кварцевый зал, где некогда состоялся мой первый поцелуй, пусть и обернувшийся большими бедами…

Я знала, что, едва за моей спиной отгремит последний звонок, я вынуждена буду навсегда покинуть свой пост. Но это было бы через год. А сейчас мне вдруг сказали, что «Восход» пора покинуть уже сегодня.

По пальцам прошла дрожь.

Нет.

Полгода назад я «потеряла» семью. Одна, в чужом городе, я не имела другой семьи, кроме «Восхода». И его потерю просто не могла вообразить.

Не сейчас.

Бек Заевич нахмурился.

– Нет. – Он отрицательно покачал головой. – Из «Восхода» тебе уходить не нужно. Но и в команду Бастет возвращаться – тоже.

Я покачала головой, все еще прижимаясь лбом к холодной стене.

– И куда мне, по-вашему, идти? – Рот изогнулся в горестной усмешке. – В чью команду?

Бог рек