Неудачница из литдорамы - Юлия Владимировна Буланова

никакого отношения. Я с этим поделать ничего не могу. И не хочу, если уж честно. Потому что никак нельзя заставить родителей любить своих детей. Как нельзя любовь купить или заслужить. Да, не все родители любят детей. Такова жизнь. А, вот, как к этому относиться — решать, уже, детям. К чертям общественные установки. Я, вот, решила забить и заниматься своей жизнью".

— Со Хён, если у тебя возникают вопросы, лучше задай их мне, а не слушай всяких сомнительных личностей.

— Как его звали? Я на него похож? — вопросы сыпались из него, с невероятной скоростью. — Он был красивым?

— Тэн Со Джун. Его звали Тэн Со Джун. Вы очень похожи, — ласково глажу мальчика по черным волосам. — У него были голубые глаза, как у тебя. Когда подрастёшь, станешь таким же красавчиком, как и твой отец. А еще он был не только красивым, но и очень умным.

— А у него есть семья? — Со Хён посмотрел на меня с надеждой. — Я могу с ними познакомиться?

— Милый, семья у него, конечно же есть, но я их не знаю. И вряд ли смогу найти.

— Жаль. А почему тот человек в парке сказал мне, что мой отец — Пак Мин Хо?

Ребёнок посмотрел на меня растерянно и нервно закусил губу.

— Понятия не имею. Но добра он нам не желал. Малыш, я очень не хочу рассказывать тебе историю моей жизни. Потому что там слишком много... разного. Но, боюсь, если не расскажу, твоё незнание вкупе с любопытством обернут против нас.

Я закусила губу. Как восьмилетке рассказать историю Юри, не травмировать нежную детскую психику?

— До твоего рождения я была старшей дочерью одной богатой семьи. И мои родители решили устроить брак с семьёй Пак — своими давними деловыми партнёрами. Мы с Пак Мин Хо не испытывали особых чувств друг к другу. Он мне не нравился, потому что был глупым, и очень грубым. А еще хотел жениться на другой девушке. И так случилось, что я... ушла из дома, чтобы не выходить замуж за молодого господина семьи Пак. Потом встретила твоего отца и родился ты. Со Хён, я не знаю, кто и зачем солгал тебе, но, если ещё раз увидишь того человека, когда я буду рядом, обязательно, скажи мне об этом. Если меня не будет рядом, ты должен бежать от него в какое-нибудь людное место. Быстро-быстро. И просить у взрослых помощи.

— Хорошо, мама, — послушно отвечает ребёнок. И, помедлив минуту, спрашивает. — Только, я всё равно не понимаю, зачем кому-то говорить, что Пак Мин Хо — мой отец, если это не так? Зачем обманывать меня? Чтобы навредить?

— Не знаю, малыш. Но, может быть, дело в том, что он хотел навредить не только и не столько тебе? Что ты почувствовал по отношению к тому, которого посчитал отцом, который бросил нас?

— Я разозлился. Думаешь, тот незнакомец хотел, чтобы я злился на Пак Мин Хо? Злился, ненавидел и хотел отомстить? Это могло бы у него получиться. Могло бы! Я очень сильно злился. И ещё! Откуда он знал, что ты отравишься лекарством? Мама, а что, если это не ты сама случайно отравилась? Что если он как-то тебя отравил?

— Думаю, это было совпадением. Со Хён, пойдём кушать. Надеюсь, ты извлечёшь урок из произошедшего и больше не будешь разговаривать с незнакомцами. Хорошо?

Ребёнок кивнул, пробормотал: «Обещаю» и с любопытством заглянул в пакет с продуктами, принесённый мной. Потом он тихо ужинал, а я с замиранием в сердце взяла в руки смартфон. Мне нужно было кое-что проверить.

Первое. Знаю ли я русский?

Не знаю.

То есть буквы казались смутно знакомыми. Уложить их в слова не получалось. Они словно прыгали. Я не смогла прочитать даже слова «Мама».

Второе. Есть ли в этом мире другая я?

Нет.

Как нет ничего, что могло бы быть связано со мной.

На картах отсутствует город-миллионник, в котором я жила. Там располагалась лишь голая степь и ни одного населённого пункта на десятки километров вокруг.

Я решила зайти с другой стороны, но не нашла ни единого аккаунта в социальных сетях, к которому подходили бы мои логин и пароль.

Потом полистала новостные ленты. Особенно интересным мне показалось сообщение, что гражданам Северной и Южной Кореи стало проще путешествовать. Теперь дважды в день от Сеула до Пхеньяна ходит скоростной электропоезд. А в следующем году планируются грандиозные гуляния по поводу тридцатилетия мирного соглашения по которому обе страны признают независимость друг друга и обязуются жить в мире и согласии.

Решила почитать про предпосылки к такому повороту истории. Оказалось, что в один прекрасный день руководитель Северной Кореи просто позвонил президенту Южной и сказал, что неплохо бы помириться. Тот согласился и через месяц были подписаны соответствующие бумаги.

А что? В произведениях этого жанра и не такие чудеса случаются. И само их наличие являются неотъемлемой частью абсурдного фэнтезийного сюжета.

Глава 5

Следующие несколько дней я работала, как проклятая. Готовила. Расспрашивала коллег о том, что в этой фэнтезийной Корее любят есть. Потому что меню, действительно, надо расширять.

Для начала я решила добавить десерты. Бискотти. Савоярди. И Архангельские козули, которые я назвала имбирным печеньем.

Местная публика приняла нововведение не слишком тепло. Многие не хотели, даже, пробовать. Пока в ресторанчик не зашла беременная супруга менеджера Мина. Вот она от моей выпечки осталась в восторге. А потом предложила в меню ввести четыре новых пункта с общим подзаголовком "Подарок для вашего ребёнка". Печенье каждого вида и ассорти. После этого продажи, действительно, выросли. Работяги начали покупать печенье чтобы отнести его домой — своим детям.

А вскоре к нам после школы испуганными стайками начали залетать дети. Они, робко озираясь, подбирались к стойке и оставляли у нас свои карманные деньги в обмен на сладкие сокровища в бумажных пакетиках.

Через месяц наш ассортимент недорогих сладостей мог соперничать с кондитерской на углу, а моя зарплата выросла на двадцать процентов. Конечно, работать без выходных было нелегко. Но теперь это моя жизнь и нужно приводить её в порядок.

Со Хён все это время ходил хмурый. Наверное расстраивался, что мы почти не проводим время вместе. А вот меня это, скорее, радовало. Я совершенно не понимала, как выстраивать отношения с сыном, у которого на всё есть своё собственное мнение. Нет, мелкий