Сквозь неосязаемые преграды - Эдмонд Мур Гамильтон

– Но это правда! – заверил я её. – Я занимаю комнату по соседству. И я прошёл сквозь стену – вот так.

Чтобы доказать свои слова, я быстро переключил тумблеры излучателя и в мгновение ока перевёл себя в контратерренное состояние. Я прошёл сквозь стену обратно в свою комнату, а затем вернулся и снова принял нормальный облик.

Голубые глаза девушки расширились в полном недоумении.

– Как, чёрт возьми, ты это сделал? – выдохнула она. – Ты что, только что меня загипнотизировал?

– Разумеется, нет, – ответил я. – Мне абсолютно ничего не известно о феномене гипноза. Это лежит совершенно вне сферы моих научных интересов.

– Постой, теперь-то я знаю, кто ты такой! – воскликнула она. – Ты тот самый фокусник, о котором мне говорила миссис Мартинсен, ну, тот, что только что въехал. Док Уинтерс.

– Моя фамилия – доктор Уизерс, – поправил я её. – И я вовсе не фокусник. Я…

– Любой, кто способен провернуть такую иллюзию, какую ты только что выдал, – просто ас в фокусническом деле! – горячо воскликнула девица. – Я Пенни Льюис, танцовщица кордебалета из «Клуба Интим». Док, у тебя потрясающий номер. А ну-ка, покажи ещё раз.

Испытав облегчение от того, что её негодование, похоже, улеглось, я услужливо повторил демонстрацию. На сей раз её изумление лишь возросло.

– Правда, ты и в самом деле это делаешь! – недоверчиво пробормотала она. – Док, как, чёрт возьми, ты проворачиваешь такой трюк?

Польщённый столь живым интересом, я начал объяснять.

– Этот процесс зиждется на электрической структуре атома…

Пенни немедленно меня перебила:

– Да брось ты. Я ни черта не смыслю в том жаргоне, на котором вы, фокусники, изъясняетесь, – заявила она. – Как бы ты это ни делал, это просто отпад. Публика от такого в проходах валяться будет! Где ты сейчас выступаешь?

Я начал было говорить, что в настоящее время нахожусь в отпуске. Но девица, похоже, поняла меня превратно.

– В смысле, ты без ангажемента с таким-то трюком в репертуаре? – воскликнула она. – Что не так с театральными агентами в этом городе?

– Я не знаком ни с какими театральными агентами, – заверил я её. – И боюсь, вы заблуждаетесь…

– Так вот в чём дело – ты не знаешь никаких агентов, и они даже не хотят взглянуть на твой номер! – воскликнула Пенни. В её голосе зазвучало искреннее сочувствие, когда она продолжила: – Я отлично знаю, каково это, Док. Я сама целыми днями торчала под дверями их контор. Можешь даже не рассказывать.

Ее прелестные голубые глаза вспыхнули от возбуждения.

– Док, всё, что тебе нужно – это шанс показать свой номер. Тогда театральные агенты к тебе в дверь ломиться будут. И я думаю, что смогу устроить тебе такой вариант. Как насчёт того, чтобы составить со мной дуэт с оригинальным номером?

– Оригинальный номер? – тупо повторил я. – Боюсь, я…

– Не переживай – первая строчка на афише будет твоей, – заверила меня Пенни. – «Доктор Уизерс и ассистентка»… нет, не покатит. Слишком пресно. «Доктор Чудо и ассистентка» – вот это лучше. Намного ярче.

– Мы без труда придумаем небольшой номер, – увлечённо продолжала она. – А я подговорю Джейка Хармана, заправляющего «Клубом Интим», устроить нам пробное выступление.

До меня постепенно доходило, что эта поразительная молодая особа, пребывая в полной уверенности, будто я профессиональный иллюзионист, предлагает нам объединить усилия для эстрадного выступления в ночном клубе.

– О нет, я не могу согласиться на подобное! – в ужасе воскликнул я. – Об этом не может быть и речи!

– Это ещё почему? – потребовала ответа Пенни. – Боишься, что я затребую слишком большую долю? Смотри, Док – поделим гонорар как семьдесят пять на двадцать пять. Честно ведь, а? Тебе достанется солидный куш, а я получу больше, чем мне сейчас платят в кордебалете. А деньги мне нужны позарез.

– Дело вовсе не в деньгах, – искренне объяснил я. – Но позор самого факта выступления в качестве эстрадного комедианта в подобном заведении…

Голубые глаза Пенни вспыхнули.

– Значит, по-твоему, я занимаюсь чем-то позорным, раз работаю в ночном клубе?

Я попытался заверить её, что вовсе не имел её в виду. Она же обрушилась на меня с горькими упрёками:

– Ты глянь, кто заговорил о позоре! – воскликнула она. – А как назовут тебя, если я позову полицию и скажу им, что ты тайком прокрался в мою комнату с весьма недвусмысленным блеском в глазах?

– Вы этого не сделаете! – произнёс я, ошеломлённый угрожающим тоном её голоса. – Я же объяснил, что моё появление здесь было чистой случайностью.

Она покачала своей светловолосой головкой.

– Полиция может и не поверить, Док. Ну и конечно, – протянула она в манере, которую, как мне кажется, принято называть кокетливой, – я бы не стала их звать, если бы ты согласился стать моим партнёром.

До меня начало доходить, что эта хладнокровная молодая леди беззастенчиво шантажирует меня, вынуждая согласиться на её предложение о совместной эстрадной авантюре. Моим первым побуждением было ответить возмущённым отказом.

Однако я содрогнулся при одной лишь мысли о том, что за этим может последовать. Арест доктора Персиваля Уизерса за приставание к нью-йоркской танцовщице из кордебалета – подобное произведёт в моих родных краях эффект разорвавшейся бомбы! Весь Плимут содрогнётся от этого скандала. Меня с позором уволят из университета, матушка, скорее всего, отречётся от меня, а Корнелия, без всякого сомнения, незамедлительно расторгнет нашу помолвку.

К тому же, как я теперь начинал понимать, это эстрадное предприятие, предложенное Пенни, давало мне прекрасную возможность достичь моей истинной цели – провести всесторонние испытания контратерренного эксперимента. В качестве эстрадного иллюзиониста я мог бы проверять свои возможности любым мыслимым способом, а те, кто это увидит, естественно, сочтут происходящее всего лишь ловким фокусом.

Да, этот план, бесспорно, открывал непревзойдённые возможности для того, чтобы экспериментировать у всех на виду, не привлекая лишнего внимания. Однако у него имелся серьёзный недостаток: меня могли узнать во время представлений, что безвозвратно погубило бы мою научную репутацию.

Я высказал свои опасения Пенни, чётко и со всей серьёзностью объяснив, что я не эстрадный фокусник, а доктор физических наук.

– Так ты и вправду преподаватель колледжа,