Его Сиятельство Вовчик. Часть 3 - Тимур Машуков

Вот и ловим от них периодически всякую гадость. Но это мелочь, которая быстро проходит. Есть духи и покрупнее, и намного злее. И действуют их проклятья более избирательно и долго. То же самое относится и к порче или сглазу. Ну, и как закономерный итог порчи — инвалидность, хроническое заболевание, смерть. Сглаза — глубокая депрессия, сумасшествие, часто самоубийство. Проклятия — кардинальное изменение судьбы человека, его родственников и близких, ведущее к смерти.

— И что? У нас нет специалистов по подобному? Ну, волхвы там всякие или шаманы?

— Есть, как не быть. И их много. Но видишь ли, убираешь одну проблему, всегда остается вторая. Ведь эта гадость поражает сначала энергетику человека, а потом уже тело. И лечить это надо комплексно, то есть, одновременно. Тогда человек полностью поправится. А так приходится ограничиваться полумерами.

— И откуда берутся эти всякие духи там и прочие гадости? И откуда они знают, кому надо нагадить под дверью?

— Что до диких, они тут жили всегда, а остальных, конечно же, мы и призываем, — улыбнулась она.

— В каком смысле? — обалдел я. — Как это — призываете?

— Вот станешь магистром и поймешь. У всех нас есть призванные духи. И чем сильней маг, тем больше их у него. У твоего отца их вообще три.

— А почему я их никогда не видел?

— Потому что видеть их может лишь их хозяин. Они его оружие и защита.

— Хреновая, как по мне. Что ж они вас не защитили от серой дымки?

— Возможно, потому, что долго находиться в физическом мире без подпитки они не могут. А для того, чтобы защитить, их надо призвать, используя магию. Конечно же, на приеме мы были без них. А после уже не получилось призвать.

— То есть, призвать духов можно начиная с магистра?

— Верно.

— А почему я об этом не знал?

— Да потому что не спрашивал. Да и зачем эта информация тебе? В академии все об этом расскажут, секрета в том нет. А пока — просто еще один факт о магии нашего мира.

— Жесть! — взлохматил я волосы.

— Нам пора идти, — напомнил отец, не особо внимательно прислушивающийся к нашему разговору.

Ну, мы и пошли — он под руки с мамами, а я сам по себе. Проходя мимо большого, в рост человека зеркала, невольно посмотрел в него и признал, что выгляжу очень круто. И награды, сияющие на груди, придают прям писец какой героизм моему образу.

В общем, самый перспективный пацан на районе, не считая сына олигарха, если говорить понятиями моего мира.

Моя компания встретила меня дружескими поздравлениями и обнимашками. Гости уже заметно успокоились, но обсуждение того, что произошло, все еще продолжалось, а теории заговора росли как на дрожжах.

Ясное дело, что я, как стоявший в тот момент ближе всех к императору, что-то знал. И вот это что-то из меня собирались вытрясти самым негуманным способом. Даже Као подключилась, впервые проявив такое сильное любопытство. Причем настолько, что если левую мою руку оккупировала Ника — чтоб, значит, не сбежал, то правую жестко контролировала принцесса Египта. При этом она так прижалась к ней своей грудью, что мысли сразу скакнули в другом направлении, и я уже мысленно стал прикидывать, как бы нам втроем вернуться в ту самую комнату и обсудить все произошедшее на вполне удобном диванчике.

Кстати, а я-то вообще не знаю, что можно говорить, а что нет. Вдруг это жуткая государственная тайна и все такое? А тут как бы гражданка чужой страны есть. Нет, во дворце и так куча всяких иномарочных послов собралась, и они все видели, хоть наверняка ни хрена не поняли. И тем не менее, как говорится, базар надо фильтровать.

В общем, я прикинулся шлангом — ничего не знаю, особо ничего не видел за спинами охраны, а уходил, потому как перенапрягся и переволновался — награждение, оно такое… волнительное.

Тут вся компания об этом вспомнила — меня опять поздравили, похлопали по плечам, погордились.

Потом к нам пробился посол и по совместительству дядя Каомы, что тоже толкнул небольшую речь, в которой выражал надежду, любовь и взаимопонимание. Хорошо так выражал, одобрительно глядя на нас и восхищаясь такой прекрасной парой.

Я тоже нами восхищался, потому как даже со стороны было видно, что светленькая Ника и темненькая Као со мной посередине смотрятся невероятно красиво.

Потом начались танцы — официальные всякие вальсы и прочие. Я танцевать умел и любил, как в прошлой жизни — потому что это дает чувство ритма и правильности движения, важного для любого бойца, — так и в этой, где они входили в обязательную программу начального образования любого аристократа. Потому как опозориться в танце считалось не намного худшим грехом, чем, например, сбежать с дуэли.

Первой партнершей была Као — это понятно. Хоть об этом и не было объявлено официально, все прекрасно знали, зачем и к кому она приехала. Танцевать она умела и двигалась хорошо. Мне понравилось.

Потом мы закружились с Никой, дав всем четкий сигнал, что я имею на нее виды. Хотя, опять же все об этом знали — о моей дуэли с Багратуни не услышал только глухой.

Кстати, князюшко затих что-то. Я-то думал, мстить будет или еще чего, но пока тишина. Впрочем, подозреваю, что ему уже все объяснили умные люди. Возможно, даже с помощью раскаленного утюга.

Ну, и дальше понеслось согласно записям в танцевальной книжке — это такая важная вещь на любом приеме, где есть танцы. Туда записываешь, какой танец и с кем танцуешь. И не приведи боги ошибиться, простыми извинениями не отделаешься. Пять танцев входили в обязательную программу, а дальше по желанию.

Дабы никого не обидеть, перетанцевал со всеми девушками из знатных семейств. Не буду показывать пальцем, но с Верочкой Голицыной было трудней всего, потому как она в процессе все время пыталась меня соблазнить. А я не соблазнялся, потому как эти хищницы только того и ждут — замуж хотят, аж зубы сводит. А я в их глазах очень уж вкусно выгляжу, чтобы не попытаться откусить кусочек, а если уж получится, то и целиком съесть. Но фиг им, подавятся.

Так что где-то после десятого танца я понял, что сыновний долг выполнил. Мои ноги, несмотря на всю магию, были со мной полностью согласны, поэтому я решил поискать место, где можно посидеть, а лучше вообще полежать.

Не нашел, потому как это тут не принято. Разочаровавшись, подхватил под руки Нику и Као, и повел их гулять в сад,