Его Сиятельство Вовчик. Часть 3 - Тимур Машуков

был уверен, что он меня знает. Но так уж положено, этикет, мать его. — А это мои спутницы — княжна Скуратова Вероника Андреевна и средняя дочь фараона Тутмоса Четвертого, Каома Низами.

— О-о, прекрасный цветок Египта! Простите, Ваше Высочество, что не узнал вас сразу, — низко поклонился он. — Правда, вы, кажется, сильно изменились с нашей последней встречи, которая была, если мне не изменяет память, два года назад. Выросли в магии? Извините за бестактный вопрос, я помню, что у вас был ученик, но сейчас отчетливо вижу, что не ниже старшего ученика — как вы добились такого потрясающего прогресса?

— О чем вы говорите, посол? — вышла она вперед. — Я вообще не маг и еще не прошла инициацию.

— Да как же не прошли? — всплеснул он руками. — Я отчетливо помню, что ваш отец говорил об быстром росте вашей силы, сравнивая вас с легендарной царицей Хатшепсут.

— Вы, верно, перепутали меня и мою старшую сестру Кемсит. Она-то как раз показывает выдающийся рост магии.

— Может быть, может быть. Действительно, тогда вы мне показались несколько старше. Возможно, мои старческие глаза подводят. Но что-то я заговорился и бестактно отнял ваше время. Всего доброго. Долгой жизни…

Он церемонно поклонился и пошел туда, куда послали. Девушки, что стояли рядом с ним и не были нам представлены, так же молча отправились следом. Скорей всего, это была охрана, маскирующаяся под секретарей или еще кого.

— Мерзкий старикашка, — проворчала Ника. — Какой момент испортил.

— Турки. Ненавижу турков! — Као злобно смотрела ему вслед, гневно сжимая кулачки. — Только и ищут, где бы нагадить и чего бы урвать.

— Совершенно с вами согласен, — опять раздался незнакомый голос, отчего я дернулся и чуть не зарядил в его сторону магией.

Позади нас стоял высокий мужчина, снова с черной бородой, но уже заплетенной во множество косичек, одетый в какое-то подобие халата, расшитого золотом. Один стоял, как ни странно.

— Дайте угадаю, вы тоже заблудились? — язвительности в моем голосе хватило бы, чтобы наполнить море.

— Нет, я целенаправленно искал именно вас.

— Меня?

— А чему вы удивляетесь? Разве первому послу Персидской империи Мохмаду Асиру и герою Российской империи нечего обсудить? Тем более, вы в такой прекрасной во всех смыслах компании — Вероника Андреевна, Каома… — поклонился он. — Вы прекрасны, как прохладный ветерок в жаркий день.

— Боюсь, что я не имею полномочий вести с вами какие-либо разговоры, — ощутимо напрягся я.

Надо валить от него подальше, потому как этот житрожопый жук явно опытный дипломат. Запутает словами, и сам не заметишь, как наговоришь себе на десяток смертных казней.

— Так мы и не будем говорить о политике, — всплеснул он руками. — К чему забивать ею еще неокрепшие умы молодежи? Оставьте ее нам, старикам.

— Тогда о чем же вы хотели поговорить?

— Ну, например, о вашей академии, куда вы собираетесь поступать.

— К сожалению, у меня минимум информации о ней, и вся, что есть, находится в общем доступе.

— Это я понимаю, но у меня есть к вам небольшая просьба, и вы меня очень обяжете, если выполните ее.

— Если она никак не связана с интересами Российской империи и не нанесет урона моей чести, то готов ее выслушать.

— О, не подумайте, ничего такого! Как вы знаете, нам выделили квоты на поступление, и я, признаться, воспользовался своей властью, дабы включить в списки свою младшую дочь, прекрасную Жасмин. Так вот, я очень хотел бы, чтобы вы присмотрели за ней, взяли в свою достойнейшую компанию. Девочке будет очень одиноко вдали от Родины.

— Но с ней же поедут еще четверо представителей Персии…

— Это так, уважаемый Владимир Фёдорович. Но увы, наше общество несколько разобщено. Нет, против внешнего врага мы встаем вместе, плечом к плечу, но в мирное время нас сотрясают внутриклановые дрязги. И боюсь, те остальные четверо относятся к ней… Скажем так, несколько враждебно. А под вашей защитой ей будет спокойнее и легче учиться.

— И зачем это мне? Влезать в ваши разборки? Ну вот так, чисто теоретически?

— Все правильно, довольно кивнул он, — бесплатно оказанная услуга будет ценится куда меньше. Уверен, я смогу вас заинтересовать. Ну, или вашего отца, — блеснул перс хитрыми глазами.

— Тогда вам об этом лучше поговорить с ним.

— Но вы сами-то не против?

— Повторю, говорить лучше с ним. А я сделаю так, как прикажет глава рода. Все же влезать во внутренние дела чужой империи без его одобрения я права не имею. К тому же, я не понимаю вашей уверенности в том, что смогу ее защитить.

— Полно вам, Владимир Федорович. Вас уже называют сильнейшим магом вашего поколения. Да и герой империи по сути не может быть слабым.

Ну, и последнее — все же в академии будет больше курсантов именно из России, а вы среди них самый знатный. Одно ваше слово, и к моей девочке даже подойти будут бояться. И я вижу, что у вас УЖЕ есть поддержка — насколько я знаю, и Вероника Андреевна, и Каома будут поступать с вами на один факультет…

— Вы хорошо осведомлены, господин посол.

— Имеющий уши — услышит, имеющий ум — поймет, — пожал он плечами. — Я беспокоюсь за свою дочь, не более того.

— Тогда зачем же вы вообще ее отправляете к нам? Не проще ли было оставить ее дома?

— Увы, нет. Жасмин очень активная девушка и вбила себе в голову, что должна быть сильной. Признаюсь, в этом есть и доля моей вины — слишком часто я ей в детстве читал сказки о царице Томирис, легендарной воительнице. Вот она и прониклась. И теперь хочет учиться в лучшей академии у лучших преподавателей. К тому же, ее очень привлекает культура России, благодаря чему она прекрасно знает ваш язык.

Сколько я ее не отговаривал, у меня ничего не вышло. Боюсь, упрямство в достижении своих целей она унаследовала от меня. Жасмин чиста, честна и благородна, но в наше время не всегда эти качества идут во благо.

— Вы так говорите, уважаемый Мохмад Асир, — вмешалась в разговор Ника, — будто сватаете ее за Владимира.

— На это я даже не смею и надеяться, — чуть улыбнулся он. — Хотя, если дружба моей дочери и многоуважаемого Владимира Федоровича перерастет в нечто большее, я, конечно же, возражать не буду. Ну, и приданое дам соответствующее.

— Вы несколько торопитесь, господин Мохмад, — холодно сказал я. — Повторюсь, решение примет мой отец, и я сделаю так, как он скажет. Но хочу сразу предупредить, бегать за ней и встревать в разборки из-за нее я не буду. Все, что она будет делать,