Его Сиятельство Вовчик. Часть 3 - Тимур Машуков

— Или у тебя стальные нервы, или тебя накроет позже, — подытожила она.

— Не бери в голову. Говорю же, привык. Было бы, наверное, скучно, если бы ничего не произошло.

— … Бра-а-ат, — вывалился нам на встречу пьяный до изумления Левчик, за руку которого старательно придерживала Анна Голицина.

И не просто придерживала, а тащила куда-то вглубь сада. Наверное, звезды будут считать, ага.

— Я такой пьяный, — радостно сообщил он мне.

— Вижу. И куда идешь?

— Иду? — резко остановился он. Покачнулся, едва не упав, попытался сфокусировать взгляд. Не вышло. — Я стою. Сейчас пойду назад.

— Но как же, Ваше Высочество, — забеспокоилась Голицина. — Вы же мне хотели показать статую Аполлона в полный рост! Мы как раз к ней и шли.

— Да? Я хотел? Точно! В полный рост. Пошли, пока не разобрали.

— Стоять! — перегородил я им дорогу.

Этого пьяницу надо спасать, а то утром проснется практически женатым. Судя по нездоровому блеску в глазах, Анна была настроена более чем решительно.

— Тебе пора спать.

— Спа-ать? Одному? — изумился он и неожиданно всхлипнул. — Не могу, мне страшно. Вот если бы кто-то меня уложил, рассказал сказку…

— Я готова!!! — тут же выпятила Анна свою немаленькую грудь. — И я знаю много сказок.

— О принце и принцессе и про долго и счастливо? — усмехнувшись, спросил я.

— А что в этом плохого? — возмутилась она. — Прекрасный конец любой сказки.

— Точно, — кивнуло его пьяное высочество. — Конец всегда должен быть прекрасным. Главное предохраняться. Но мне антизалетную магию как раз недавно обновили.

— Левчик, вот ты где! — выскочил Юрка Долгорукий, который должен был сегодня за ним присматривать. — Только на минуту отошел, и все, уволокли демоны.

— Это ты меня демоном назвал⁈ — тут же взбесилась Анна. — Отвалите оба и не вставайте между мной и моим счастьем!

— На чужом несчастье счастья не построишь, — назидательно сказал я. — Юрка, уводи его, а я тут сам разберусь.

— А вот и не пойду! Вечер только начался. Охрана! Требую спасти вашего принца, — заплетающимся языком завопил он, но его охранники сделали вид, что не услышали. Потому как прекрасно знали, что мы это делаем с полного разрешения Его Величества. Угрозы жизни наследника престола нет, а угроза его личному счастью их не касается.

— Аня, перестань кадрить всех, на кого падает твой взгляд, — посмотрел я на нее. — Найдется еще твой принц, главное, не спеши.

— Ага, тебе легко говорить! Мне уже восемнадцать, а я до сих пор в девках хожу! — топнула она ногой, провожая глазами, полными разочарования, удаляющегося прекрасного принца в лице пьянющего Левчика.

— Ох, я, наверное, тогда вообще жуткая старуха, да? — съязвила Ника.

— Молчи, Скуратова!!! Отхватила себе завидного жениха, ну и радуйся. А будешь наглеть, отобью. Вот богом клянусь, отобью!

— А давай! Если он на тебя поведется, то зачем такой мне⁈ Я себе…

— Так, девочки, не ссоримся и меня не делим. Кстати, Ань, скажу тебе по секрету — тут один зачетный принц бегает, сын короля Иудеи. Холостой, судя по всему. И на лицо не урод.

— Где конкретно бегает? — хищно подобралась она.

— В той стороне, — махнул я рукой. — Печальный был весь такой, грустный.

— Утешу так, что обо всем забудет, — она изобразила охотничью стойку, зачем-то втянула носом воздух, и рысью, безуспешно делая вид, что прогуливается, унеслась в нужном направлении.

— Не знаю, какой он там богоизбранный, но если его изберет Анна, я ему не завидую, — с облегчением рассмеялась Ника.

— Вот так и создаются крепкие династические браки. Уедет от нас красавица в далекие края, и мы ее больше никогда не увидим, — я тяжело вздохнул.

— Ты коварный тип.

— Ага. А еще я собираюсь об этом сообщить ее сестрам. Вон, видишь, они выходят? Точно ее ищут.

— Переживают?

— Ага. Что она первая найдет себе жениха.

— Ты коварен вдвойне. — хихикнула Ника. — Обожаю тебя. Эй, девчонки, вы не Анну случайно ищете? — закричала она, замахав им рукой…

Пустив сестер Анны по ее следу, мы вошли внутрь. Я сразу увидел отца, что стоял в окружении всякой знати. Наши глаза встретились, и он едва заметно мне кивнул.

Ага, уже все знает и раз спокоен, значит, и мне волноваться не о чем. Подумаешь, сына едва не убили. С кем не бывает. А раз так, значит, пора отрываться.

Схватив Нику за руку, я потащил ее в домашнюю часть дворца, куда хода никому, кроме членов императорской семьи, не было.

Нас беспрепятственно пропустили. Ну еще бы, я тут вообще себя чувствую, как дома, и закрытых дверей для меня нет. Наши семьи очень дружны, и я могу шастать, где захочу. А я хотел уединенного места, потому как секса хотелось просто жуть.

А где такое найти, чтобы нас не потревожили? Конечно, в покоях Левчика, куда мы и направились.

Охрана на меня даже внимания не обратила, когда я открыл дверь и прошмыгнул внутрь вместе с Никой. Быстро огляделся — ну да, все так, как я и предполагал. Брат дрыхнет в постели, сопит и дергает во сне ногой. Его теперь и выстрелом из пушки не разбудишь.

Перемещаемся в соседнюю боковую комнату, она считается моей, здесь я сплю, когда остаюсь во дворце с ночевкой.

Дверь захлопнулась за нами с мягким, но неумолимым щелчком, отрезав коридор с его бесконечными портретами предков, приглушёнными голосами гостей где-то в парадной зале и саму реальность с её правилами, запретами и вечным «нельзя». Мы остались вдвоём. В моей комнате. В моей крепости.

Ника стояла, прислонившись спиной к двери, и смотрела на меня. Её грудь тяжело вздымалась — то ли от быстрой ходьбы по лестницам, то ли от того, что сейчас должно было произойти. В её тёмных, почти чёрных глазах плясали отблески свечей из канделябра на моём столе — единственного источника света в комнате. Они делали её взгляд жидким, глубоким, затягивающим.

Мы не сказали друг другу ни слова. Ни «наконец-то», ни «ты как?», ни глупого «мы точно этого хотим?» Всё это было лишним. Мы хотели. Мы хотели так, что это физически давило изнутри, превращая кровь в расплавленный металл, а каждое прикосновение взгляда — в ожог.

Я сделал шаг к ней. Потом ещё один. Она не двинулась с места, только запрокинула голову, открывая длинную линию шеи, по которой скользнула тень от моей приближающейся фигуры. Между нами оставался лишь сантиметр воздуха, когда я остановился. Я чувствовал жар её тела сквозь тонкую ткань изящного платья, Слышал её дыхание