Его Сиятельство Вовчик. Часть 3 - Тимур Машуков

— Куда это собрался?

Дверь все-таки открылась, и передо мной предстала сильно пьяная богиня с размазанным макияжем, одетая лишь в кружевное белье. Сложная прическа была испорчена, глаза красные, лицо страдальческое.

— К тебе, не видишь, что ли? — нарушил я ее личное пространство, проскользнув в комнату и закрыв за собой дверь. — Чем отравляемся?

Я цапнул открытую бутылку, стоявшую на прикроватном столике и принюхался.

— Крымское полусладкое? Одобряю.

— Чего надо? — Софа подошла, забрала у меня бутылку, сделала глоток прямо из горлышка и плюхнулась в глубокое кресло вместе с ней.

— Да вот, пришел себя показать, да на тебя посмотреть.

— Посмотрел? Теперь проваливай. Дверь там, — махнула она рукой с бутылкой, чуть не расплескав содержимое.

— Не хочу туда, я там уже был. И вообще, меня сегодня чуть не убили — где сочувствие, любовь и ласка?

— Тебе не привыкать подставлять свою глупую голову, а любовь тебе другие подарят. А я что? Я бесправная вещь, которой слова не давали.

— Да хватит рефлексировать. Ну, рявкнул на тебя батя — так на меня он постоянно орет. Могла бы уже и привыкнуть за столько лет. И вообще, он за тебя переживает.

— Не заметила.

— Замуж даже хочет выдать.

— Это мы уже проходили.

— Настроен серьезно и даже кого-то нашел. Сказал, что через год мы все увидим тебя в подвенечном платье.

— Плевать, — отмахнулась она. — Моего мнения все равно никто спрашивать не будет.

— А если спросят? Ну вот давай предположим, что свершилось чудо, и тебя спросили — чего или кого ты хочешь. Что бы ты ответила?

— А если бы я сказала, что хочу тебя? — посмотрела она на меня.

— Значит, получишь.

— Ну вот, что и требовалось дока… ЧТО-О⁈

— Ага. Сюрприз.

Она нервно сглотнула, посмотрела на бутылку, потом с сомнением произнесла:

— Погоди. Я, кажется, слишком много выпила, и мне слышится всякое…

— Ты все правильно услышала. Если ты действительно хочешь меня, то получишь меня.

— А ты сам-то этого хочешь? Или тебя тоже… как вещь?

— Софа, не будь дурой. Если бы я не хотел, то не пришел бы сюда. Хотя, не скрою, сомнения были и есть.

— Что, совсем не нравлюсь?

— Боги!!! Почему вы, дав женщинам красоту, напрочь лишили их мозгов⁈ Я не про внешность говорю, а про твою суть. Мне истеричная девушка не нужна, вот совсем. Приходя домой, я хочу, чтобы меня встречали с улыбкой, а не вот так вот, — красноречиво обвел я рукой захламленное помещение. — Если ты готова измениться, то я приму правильное решение в отношении тебя и сообщу о нем отцу. Если ты реально этого хочешь. Но третьей по-любому будет Ника. Это даже не обсуждается.

— Замуж меня возьмешь⁈ — с обалдевшим видом она уставилась на меня.

— Почему нет? Я ж знаю, ты хорошей женой будешь, если мозги чуть подправить.

— Удивил, — задумалась она.

— Сам в шоке. В общем, для разнообразия сегодня я ночую у тебя, потому как устал и тащиться к себе через пол поместья мне лень. Так что ты давай думай, бухай дальше, а я в душ и спать. Будешь трахать — не буди.

Душ бодрит и расслабляет, смывая сегодняшний день. Несмотря на произошедшее, я доволен — хорошо погуляли. А какая гулянка без хорошей драки? И еда была отличная, и гости приличные. Не все, но в большинстве своем.

А вот насчет Као… Интересно. И что я буду делать, если она не та, за кого себя выдает? Да не, бред. Рано или поздно, это вскроется, и Египет получит себе врага на ровном месте. Злого и обиженного врага. Значит, тут опять какая-то игра. Кстати, мне Лена вроде же скидывала информацию о ней? Надо посмотреть, а то совсем забыл.

Вышел из душа в одном полотенце. А кого мне стесняться? Софа все так же сидела в кресле, только вина в бутылке ощутимо поубавилось. Женский алкоголизм — зло. Это я вам точно говорю. Мужской, конечно, тоже, но женский хуже. А она в последнее время что-то часто стала к спиртному прикладываться.

Я забрал из ее вялых рук вино, принюхался и очистил ее бытовым плетением. Подхватил и потащил в постель.

Софа вяло попыталась сопротивляться, но куда уж там… Я снял лифчик, оставив лишь трусики, поймав при этом чувство дежавю. Выключил свет, забрался под одеяло, крепко прижав ее к себе. Она прижимается вплотную. Молчим — слова сейчас не нужны.

— Я выбираю тебя, — чуть слышно шепчет она. — И согласна на твои условия. Только не отдавай меня никому. Прости, что была такой… сукой.

Горячая слеза скатывается мне на руку.

— Не отдам, — шепчу в ответ. — Ты моя.

— Ты мой.

Нет, не было никакого секса, бури эмоций и прочего. Мы просто заснули, наконец приняв решение, которое, возможно, изменит всю нашу жизнь.

* * *

Солнечный луч украдкой просочился сквозь щель в тяжелых шторах и нанес мне коварный удар прямо в глаз, Пришлось его открывать, мысленно посылая проклятья хаму, нарушившему мой сон.

Софа оказалась рядом, но уже не спала. Лежала и смотрела на меня. Аж неловко стало. При этом она была голая, а у меня с утра гормоны из штанов лезут.

— Проснулся? — прозвучал явно риторический вопрос.

Она придвинулась ближе, так, что ее грудь касалась меня.

— Пытаюсь, — я дал себе мысленного леща, чтобы не сорваться.

— Разбудить? — ее рука поползла вниз.

— Не уверен, что это хорошая идея, — пытаюсь сдержаться, но сил остается все меньше. — Так что надумала?

— Я все сказала, еще вчера. Выбираю тебя, мне никто другой не нужен. Поэтому хватит болтать, сделай меня, наконец, своей женщиной!!!

Последние бастионы морали и нравственности пали, моя рука по-хозяйски обхватила ее попку и… Вопль магофона противной мелодией, настроенной на отца, сломал все удовольствие.

— Батя звонит, надо брать, — потянулся я к трубке.

— Бери. А я тоже возьму, — потянулась она к моему члену.

— Слу-у-ушаю, — едва не взвизгнул я, когда ее губки сомкнулись на нижнем друге. А говорила никогда и ни за что. Врушка!!!

— Уже проснулся? Хорошо. Жду тебя в библиотеке через двадцать минут. Будешь египетский язык изучать.

— Я б-б-бу-у-уду… Ох как я буду! — сдерживать стон было все сложнее. А эта засранка еще и ритм нарастила.

— С тобой все хорошо? — отец явно насторожился. — У тебя голос какой-то странный.

— Отлично, все замеча-а-а… ух… но… Ща в порядок себя при… веду и приду-у-у-у…

Я нажал на сброс, потому что дошел до пика.

— Конча-а-аю, — застонал, выплескивая из себя