Его Сиятельство Вовчик. Часть 3 - Тимур Машуков

женой ничего не знали об очередном нападении на меня, а мы с отцом благоразумно помалкивали. Он только недавно наладил отношения с мамой и ссориться опять явно не испытывает желания. Хотя, его вины как раз таки в этом не было, но разгневанная женщина, на чадо которой покусились, совершенно не склонна думать.

И, оказавшись уже дома, мы, не обменявшись ни словом, сразу отправились к отцу в кабинет. Вдвоем. Мама с легкой тревогой посмотрела на меня, но я ей ободряюще улыбнулся, жестом изображая фигуру девушки. Мол, сейчас батя полезет в мою личную жизнь и будет пытать насчет египтянки. Это было ожидаемо и логично, поэтому, успокоившись и понимающе кивнув, она удалилась к себе.

— Что по нападавшим? — сразу спросил я у отца, едва мы только закрыли за собой дверь кабинета.

— Багратуни, — коротко ответил он, после чего набулькал себе в стакан коньяка и залпом выпил.

Я ограничился яблочным соком, что стоял у него в баре. Ну, и шоколадку схрумкал.

— Решил, значит, отомстить?

— Пьяный проспится, дурак никогда. Давно пора было его укоротить на голову. Теперь вот и повод появился. Нужные люди уже отправились в к нему. Зажился старый князь на свете, берега различать перестал.

— А кстати, что с этим… Как его… Махмудом?

— О, с ним вышла пренеприятнейшая история. Спрыгнул с высокой скалы, представляешь? Говорят, от неразделенной любви.

— Да ты что? — изумился я и покачал головой. — Такой молодой, мог бы жить еще и жить.

— Вот и я о том же. Смерть забирает лучших. Помянем, — усмехнулся он, и мы чокнулись стаканами. — А теперь расскажи, что там с египтянкой. Я видел, как она поспешно покинула дворец.

— А вот тут все сложно…

И я подробно рассказал ему обо всем, что произошло с нами в саду.

Выслушав, он нахмурился:

— Теперь понятно, почему посол Персии запросил моей аудиенции. Посмотрим, что он предложит, и я вынесу свое решение. А ты правильно сделал, что сослался на меня — этот турецко-персидско-египетский треугольник уже давно притягивает много лишних глаз. И надо не ошибиться с выбором правильной стороны. Что же до Каомы — информация интересная. Вот сам лично ее и проверишь.

— Это в каком смысле? — обалдел я.

— В прямом. В Египет поедешь. У меня лежит приглашение для тебя. Ты познакомился с потенциальной невестой на нашей территории. Вполне логично, что теперь ее семья желает поближе узнать тебя на своей.

— Так я же в египетском ни в зуб ногой! При мне будут в деталях обсуждать мое убийство, а я даже этого не пойму!

— Не переживай. Уже к завтрашнему вечеру ты будешь не только понимать их язык, но и отлично на нем говорить.

Я испытующе посмотрел на отца.

— Но? Всегда же есть но?

Он пожал плечами.

— Головная боль. Сильная. Сутки будешь отлеживаться. Но иного выхода нет.

— Не нравится мне эта поездка. К тому же, Као вроде как говорила, что до отъезда в Рязань тут останется.

— Планы изменились, тебе придется ехать к ним. И меня тоже это не радует, но таковы правила. Я хотел отказаться, но Владимир настоял. Считает, что это пойдет на пользу тебе, роду и империи.

— Ну, если Его Императорское Величество этого желает…

— Не ерничай, — поморщился он. — Мы все его верные слуги. А теперь иди отдыхай, завтра у тебя тяжелый день. И еще кое-что… Будь любезен, зайди к Софии. Успокой ее, что ли. Потому что завтра ей тоже предстоит тяжелый день.

— Э-эм, в каком смысле успокой? — подозрительно сощурился я.

— В любом. Я вижу, что ваши отношения наладились. И вижу, как она на тебя смотрит. Вот и определяйтесь, кто вы друг другу. Потому что иначе она в течение этого года выйдет замуж.

— То есть, ты не будешь против, если мы с ней…

— Нет, не буду. У Софии сильный потенциал в магии и, оставшись в семье, она принесет больше пользы, чем вне ее. Но с ее выходками надо что-то делать. Вот и разберись с этим по-своему иначе будет по-моему.

— Ох, отец, совсем не бережешь ты сына, — тяжко вздохнул я. — Грудью на амбразуру кидаешь.

— Ты еще поприбедняйся мне тут. А то я не вижу, что в твоей комнате она больше проводит времени, чем в своей. В общем, я свое слово сказал, а дальше сам думай.

— Ладно. Но если вдруг часть дворца окажется разрушена, я вообще не причем. Сделаю все, что смогу, но за последствия не отвечаю. Буду страдать и стона… Изо всех сил выживать, в общем. Если что, считайте меня героем.

— А если не «что»?

— То героем вдвойне. Золотой пятиметровый посмертный памятник в центре Дворцовой площади приветствуется. Пошел я на подвиги ратные, на битву с супостатом, иду на тьму, встанем стеной, но враг не пройдет…

— Да иди уже… Страдалец, — расхохотался он. — И еще маленькая просьба… Не шумите слишком уж громко. Или полог поставь.

Злобно показав ему язык, я вышел за дверь, прикидывая расклады.

То есть, сейчас батя меня практически открытым текстом послал трахнуть Софу. И чего это все так переживают за ее душевное состояние? И советы еще дают, такие подозрительно одинаковые…

Впрочем, в чем-то отец прав — когда он упомянул о ее замужестве, внутри меня что-то неприятно кольнуло. Неужели запал на нее? Или просто привык, и во мне играет чувство собственника, стремящегося все прибрать к своим рукам? Так у меня по дамам, кажется, уже лютый перебор — нужна ли мне еще одна? Прислушался к себе. Нет ответа. То есть, выяснять надо на месте.

Так что, недолго думая — потому как долго (если это не касается постели) не мое, — я пошел в сторону ее покоев.

Сторона оказалась далекой и встретила меня закрытой дверью. Интересно, почему ко мне постоянно вламываются все, кто хочет, имея, кажется, круглосуточный доступ, а я так не могу? Личные мужские границы? Не, в этом поместье о них даже и не слышали. Дискриминация, как по мне.

— Сова открывай, медведь пришел!!! — забарабанил я в дверь.

— Никого нет дома, — донесся приглушенный голос.

— А кто говорит?

— Автоответчик.

— Тогда передай той, которой нет дома, что если дверь не откроется, то придется ее менять на новую. Я решительно настроен на вынос мозга и ломания преград.

— Отвали, Вовчик, я не в настроении, — ответил мне автоответчик, почему-то недовольным голосом Софии.

— Я тоже, поэтому открывай. Дело есть.

— Завтра. Все дела завтра.

— Завтра не получится, потому как я, наверное, потеряю сознание еще с утра и пробуду без него до вечера. А