Проказник - Андрей Олегович Белянин

Можно ли убить проказника? Говорят, что да.

Правда, не уточняется, как именно. Если мы будем верить словам Мака О'Коннела про то, что его якобы невозможно пришибить даже кузнечным молотом, то лучше отпустить ситуацию и не париться. Ибо а смысл?

С другой стороны, я ведь уже говорил, что старина Мак и соврет как нечего делать! Замотанные жители Ирландии выставляли для проказников отравленную кашу или виски с крысиным ядом, рубили их топором, взрывали порохом, стреляли в них посеребренной дробью, пытались прикончить электрическим разрядом, ставили капканы, но вроде бы все это не приносило желаемого результата.

Кстати, ради примера вспомним, что и с русским домовым всегда лучше дружить, чем конфликтовать. Как считаете?..

…На меня в упор смотрел пушистый рыжий кот. Уф, а я почему-то решил, что там как минимум крылатый английский дракон на четырех лапах. И невзирая на то что зверь был, наверное, в четыре раза выше меня в холке, мои губы невольно разъехались в искренней улыбке.

Все фейри любят домашних животных, но вот именно этот вдруг решил начать знакомство с агрессии:

– Мур-р, ом-ном-ном!

– Как правило, рыжий рыжего не бьет, – на общезверином напомнил я. – Но если тебе угодно, я охотно расшибу твой розовый нос в мятую сливу!

– Ты зна-аешь на-аш язык?!

– Прикинь? Я проказник, а значит, досконально знаю все языки, наречия и сленги на свете!

Котяра зафырчал и бросился на меня, как на глупую мышь. Я легко ушел кувырком влево и на излете врезал ему ботинком в переносицу. Чудеса, но этого вдруг оказалось достаточно. Ведь в любой ситуации главное – правильно поставить себя!

Рыжий толстяк притормозил, протер лапами бровушки, аккуратно прикрыл за собой дверь и сел на пушистую задницу, обернув хвост вокруг себя.

– Тебе хватило?

– Вполне! Но я впервые встреча-аю ма-аленького человека-а, говорящего по-коша-ачьи…

– Ну, я маленький, не буду спорить, но ни разу не человек! Наш народ в целом презирает людишек за их самомнение, рост, глупость и так далее.

– Ка-ак и мы, – раздумчиво согласился кот, вновь мягко удлиняя «а» и дружески протягивая мне когтистую лапу. – Твое имя, прока-азник?

– Мак О'Коннел. – Я, не чинясь, принял его руко-лапо-пожатие.

– Тира-ан, – в свою очередь представился он. – Нет, если полное имечко, то Тира-анноза-авр! Уж извини, что сра-азу напал, но в этом доме гостям не ра-ады.

– Слушай, приятель, а не продолжить ли нам знакомство где-нибудь в местном пабе?

– Ты не туда-а попа-ал, приятель, – насмешливо фыркнул рыжий пухляш. – Не в ту эпоху и не в те кра-ая.

– Выпивки нет, – с ужасом осознал я, пытаясь свыкнуться с его акцентом. – Мэри дура, хозяйка ведьма, кот злой как собака. Но что я вам всем сделал…

– У меня та-ам вроде оста-ава-алось молоко. Пошли?

– Молоко?! Прокляни меня святой Патрик…

В общем, мы прошли с ним через коридор, в уютный закуток под лестницей на второй этаж. С планом дома я разберусь потом, пока же достаточно того, что это действительно частный дом, а не квартира. Наши ирландские ведьмы не любят соседства с кем-либо, стараясь селиться на отшибе и всегда в особняках. Не думаю, что в Нижнем Новгороде все так уж иначе.

Котяра предложил мне место на примятом матрасике и щедрой лапой указал на миску с молоком. Вторая, для еды, стояла пустой. Получается, что Тирана тут не слишком жалуют. Поймав мой взгляд, он лишь скривил морду:

– Когда-а хозяин возвра-аща-ается из рейса-а, то кормит та-ак, что лопнуть можно! Ну а-а пока-а нова-ая хозяйка-а пра-авит одна-а, жра-ачку за-ажима-ают… Фигня, я на-аучился дела-ать припасы и подворовыва-ать из холодильника-а.

Выражая свое исключительное уважение к гостеприимству нового друга, я поднял тост за братство всех рыжих, с поклоном пригубив противного теплого молока и трижды выплюнув кошачьи шерстинки. Двух глотков было более чем достаточно, на третьем могло стошнить…

Мой пушистый знакомец, пошарив в самом дальнем углу, извлек огрызок полукопченой колбасы и с самым благородным видом предложил мне разделить угощение. Что ж, еда – это всего лишь еда, а мне нужно было набить желудок чем-то посущественнее двух конфет и печенюшек.

– Царское пиршество, – подтвердил я, поясным ножом вырезая себе ломоть колбасы из середины. – Дружище, а не расскажешь ли мне поподробнее об этом доме и его обитателях?

– Ну, да-а что тут долго говорить… – Он вальяжно потянулся, выгибая спину. – Новую хозяйку и ее дочек ты видел? Ма-ашку-мышку тоже? Тогда могу да-ать лишь один совет: беги отсюда-а до на-аступления темноты…

– Почему?

– Потому что ночью никто тебе не за-ащитник.

– Даже ты? – беззлобно поддел я, толкая его локтем. – Народец холмов не знает страха, но мы жутко любопытны до новостей и сплетен. Так что жги! Моя душа жаждет подробностей больше, чем стаканчика односолодового виски в туманный денек на закате…

Кот пару-тройку раз прихлебнул молока для храбрости и пустился петь так, как даже под пыткой не разливаются. Чего я только не наслушался, чего не узнал, о чем не был предупрежден и заранее поставлен в известность. И возможно, даже хорошо, что перед этим меня поили безалкогольными напитками, иначе…

На что способен пьяный проказник, вершащий справедливую месть над теми, кто посмел обидеть его друзей, попрать его принципы, оскорбить его культуру и вообще нарушить все людские и божеские законы, – даже мне самому представить страшно!

– Расска-ажи, – в свою очередь заинтересовался Тиран.

– К примеру, мой дедушка по отцовской линии целиком, с крышей и печной трубою, закопал в землю дом заезжего британского пастора только за то, что тот в своих проповедях ляпнул, будто бы народа фейри не существует, а те, что есть, всего лишь обычные мелкие бесы, изгнанные Господом с небес после мятежа!

– Па-астор был не пра-ав, призна-аю…

– Ну ладно, – признал и я, окончательно свыкнувшись с кошачьей манерой речи. – Мятежи, бунты и восстания мы тоже устраивать мастера, но чтоб за это святое право на свободу и жизнь обзывать нас бесами?! Как по мне, так прадедуля был слишком мягок, мог бы закопать дом пастора вместе с ним и всеми сочувствующими прихожанами!

Котяра вопросительно поднял правую бровь.

– Объясняю: он-то всего лишь раздел болтуна догола, вымазал смолой, обсыпал перьями из подушки, и тот дернул наутек жаловаться самому епископу. До сих пор не могу понять этого глупого милосердия. Вот я бы…