Охотники за тенями - Валерий Александрович Гуров

Снег.

Он мелкой крупою иногда хлещет по щекам. Но не особо пока мешает.

— Так, Иваныч. Иду первым, ты на десять шагов сзади. Слушаешь все, что я говорю! Понял?

— Да… а чего так-то?

— Если что — моих ошибок не повторяешь! Усёк⁈

Тут до него дошло!

Начали!

— Произвожу осмотр грузовика. Переднее колесо пробито, машина наклонена на бок. Дверцы кабины закрыты. Брезент кузова… — смещаюсь чуть вбок. — Имеются повреждения около кабины, слева по ходу движения — разрезан.

Я совершенно автоматически всё это делаю! Почему так⁈ Не знаю…

— Следы на снегу. В большом количестве у водительской двери, около кузова слева по ходу движения. У пассажирской двери — одиночные. Снегом не заметены.

Осматриваю водительскую дверь. Никаких следов на ней не имеется, стекло… подножка… чисто. А под подножкой у нас чего? Да и вообще под машиной?

— К крестовине карданного вала прикреплен шнур темного цвета…

Полушубок долой, протискиваюсь под машину. А зябко, однако!

— Под кузовом автомашины проволокой прикручена граната «М-24», усиленная двумя брусками взрывчатого вещества. Осмотр…

Ничего, кроме этой гранаты тут нет. В смысле — нет под кузовом.

А придумано хорошо! Машина тронется, кардан провернётся — и вытянет шнур.

И ку-ку…

— Под гранатой ничего не подложено. Снимаю.

Не забыть шнур перерезать!

Чем?

— Иваныч, бритву дай.

— Нет бритвы, командир!

— Нож, ножницы — что угодно!

Скользя по заснеженной дороге, мне в ногу упирается нож.

— Гранату держи…

Выползаю из-под кузова и надеваю полушубок — ух! Тепло…

Ладно, едем дальше.

— Осмотр кузова. Брезент разрезан, свободно полощется по ветру.

Значит, им ничего там не прижато, можно залезать.

— В кузове стопки ящиков с артиллерийскими снарядами 85-мм. Осколочно-фугасные.

Так… Здесь пломба… на месте. Здесь тоже…

— Иваныч!

— Да!

— В темпе по следам пробегись! Есть у меня подозрение, что отсюда кое-что стащили!

— Понял!

Пока дальше смотрим.

Тут — норма, здесь… тоже норма. Дальше не лезу, тут брезент плотно верёвками прижат, сюда не добраться без того, чтобы их не перерезать. Достаю тот самый нож и отрезаю изрядный кусок верёвки.

— Командир!

— Тут я.

— Снаряд в кустах лежал!

— Я так и думал… Топай сюда!

Два снарядных ящика связаны накрепко — один лежит на другом. Блин! А тяжело-то как! Или я просто устал уже?

— Держи! Не урони!

И оба связанных ящика медленно опускаю в руки своего товарища.

— Тащи их куда подальше! Только не роняй!

Кузов всё…

Теперь — кабина.

Открывать дверь я не стал и попросту разбил ветровое стекло.

Уже оттуда всё и рассматриваю.

И без каких-либо эмоций фиксирую зажатую между сиденьем и дверью гранату — разумеется, без чеки… Просто спусковой рычаг дверцей прижали. Ну да, а ниточку, что его раньше удерживала, вытащили через щель между дверью и кабиной. Ну, чека в запасе у меня есть — вставляю её на место и уже потом выкручиваю взрыватель. Ничего с ним не сделали, следов воздействия или переделки никаких нет.

Честно говоря, я ещё какого-то сюрприза под телом убитого бойца ожидал. Но — нет, там ничего не оказалось.

Да и то сказать — это было бы… ну уж совсем очевидно!

— Готов?

Я лежу в кювете и меня бьёт непрерывная дрожь. Неужто так промёрз?

— Да, — отвечает сапер, наматывая верёвку на руку.

— Ну и хреначь!

Рывок!

И не удерживаемый более верёвкой, верхний снарядный ящик сползает с нижнего.

Сам я этого не вижу, но представить себе могу со всей отчётливостью.

Хренак!

Дрогнула земля и что-то противно провизжало в воздухе.

Все…

Дальше… дальше все было как в тумане. Увидев мои синие от холода губы, капитан приказывает налить мне водки — сколько выпью!

Ну, это он опрометчиво сказанул!

— Товарищ капитан… — я лежу на скамейке в его блиндаже, нарытый сразу двумя полушубками. И всё равно — холодно!

— Да, спи уже!

— Нет… это важно!

— Ну?

— Это ловушка, товарищ капитан. Ловушка на того, кто будет снимать мины…

Жаров заинтересованно присаживается рядом.

— Это ещё почему?

— Их… так не ставят… слишком…

Язык путается, блин!

— На, чаю горячего глотни.

Фу… чуток полегче стало…

— Мина в кузове — ловушка. Она рассчитана на разгрузку снарядов в складских условиях. А граната снизу — на то, чтобы машину стронули с места. Что-то одно — лишнее. Они так сапера ловили… того, кто будет мины снимать… Мол, если найдёт одно, второго искать уже не станет.

— А граната в кабине?

— Это на лохов — легко обнаружить и нетрудно снять. Кто угодно мог её туда воткнуть…

Агентурное сообщение.

«… было произведено минирование одиночного грузовика со артиллерийскими боеприпасами. Установку зарядов производил прибывший специалист — обер-ефрейтор Хольц. По неустановленным причинам взрыва не произошло…»

Штаб 79 дивизии вермахта

— … взрыва не произошло… — оберстлейтенант захлопнул папку. — Что ж, гауптман, могу вас поздравить — вы нашли своего унтера! Хольца я знаю лично — это мастер своего дела! И если он что-то поставил, то найти, а уж тем более –снять его заряд… Может только не меньший мастер! И что он делает вдали от фронта?

— Вы полагаете, герр оберстлейтенант, что где-то рядом находится их база? — осторожно поинтересовался Кранц.

— От момента нападения нашей группы на грузовик, до момента появления там русских солдат прошло около двух часов. Учтите, что водитель, которому специально дали сбежать, как-то должен был добраться до своих, сообщить командованию о произошедшем… Русским, несомненно, потребовалось время на сборы, дорогу… Ищите в радиусе часовой доступности — они там!

Глава 4

— Выходим утром, в пять часов, — капитан обводит взглядом всех собравшихся. — Я провожаю вас до точки пересечения линии фронта. Всем получить боеприпасы, согласно боевой задаче. Перед выходом проверю лично!

Нас тут четверо. Командир первого отряда — старший лейтенант Васнецов, два его командира отделений — старшина Микульшин и младший лейтенант Воронов. Ну, и я — в единственном числе.

От них на задачу завтра выходит двадцать человек. А мы выходим всем отрядом.

Цель Васнецова — аэродром. Они должны там что-то серьезно поломать, поднять шум и — это основная задача — кого-то оттуда похитить.

Мы обеспечиваем