Музыкант - Игорь Валериев

В эти автоматы я много пятнадцатикопеечных монет спустил. И не только я. Помню, как соревнования устраивали с ребятами из нашего дома, кто больше очков в тире выбьет или больше кораблей потопит.

Дошёл до «Промтоваров» и, зайдя в магазин, подошёл к продавщице.

— Здравствуйте. Скажите, пожалуйста, а вы можете дать картонные коробки.

— Тебе на макулатуру что ли, пионэ-эр? — именно через растянутое «э» спросила грузная, за сто, наверное, двадцать килограмм женщина лет около сорока.

— Нет, нам целые коробки нужны для переезда. Посуду и другие вещи паковать. Коробок бы пять, но можно и больше…

— Петровна! Петро-о-овна! — Прервала меня продавщица, оглушив громким воплем.

И не только меня. Воздушная волна достигла и нескольких покупателей, которые были в магазине, заставив их вздрогнуть.

Из двери, которая, как я понял, вела в подсобные и складские помещения вышла такая же монументальная женщина, у которой с голосом тоже было всё в порядке.

— Чего тебе⁈ — рявкнула Петровна, не обращая ни на кого внимания.

— Дай парню штук пять — семь коробок из-под порошка, ему для переезда надо, посуду паковать.

— Хорошо, пошли пацанчик.

Через пятнадцать минут я весь взмокший развалил в прихожей сложенные картонные коробки, которые еле допёр до квартиры. Петровна расщедрилась на семь коробок, только вот шпагата или какой-то другой верёвки не дала, чтобы всё это связать. Пришлось тащить эту охапку, прижимая её к груди.

Не смотря на то, что в прихожую я ввалился громко, батя даже ухом не повёл, продолжая попытку заглушить своим храпом трактор. Не знаю почему, но отец так-то не храпел, а вот когда сильно выпивал, то… Хорошо, что такое бывало очень редко.

Сложил коробки в стопку, разделся и пошёл готовить салат, скоро должны были приехать дедуля и мамуля. Отварил яйца, пока они варились, пережарил до золотистого цвета лук, посолив и поперчив его. Натёр на мелкой тёрке сыр, достал и вскрыл банку скумбрии в масле. А дальше всё просто. Вниз нарезанные яйца, небольшой слой майонеза, потом размятые консервы, сверху на них жареный лук, слой майонеза и сверху сыр. Очень вкусный салат получается. Когда я его первый раз приготовил и родители, и дед его высоко оценили.

Когда разогревал макароны по-флотски, позвонили в дверь. Пошёл открывать, увидел, как на диване сел отец с ошалевшим видом. Неслабо он так задавил. Больше трёх часов.

Вошедшая в прихожую мама, передала мне сумку и посмотрела на отца, который сидел и тряс головой, пытаясь прийти в себя.

— Ого, — произнесла мамуля.

— Ого, — подтвердил я.

— Ты чего меня, Ведмедь, не разбудил, — раздался из зала недовольный голос отца.

— Дал поспать побольше, а то, как ты сказал, с продавцом квартиры хорошо нарезался, — я усмехнулся и пошёл с маминой сумкой на кухню.

Быстро разобрал, что в ней было. Как понял, опять к маме приходила тётя Валя Ломова. Батон «Докторской», батон «Московской», где-то с полкило «Любительской», кольцо «Ливерной», полкило сыра, около килограмма окорока.

«Живём», — подумал я, перекладывая всё в холодильник. Оставил только батон «Московской», так захотелось бутерброд с этой колбасой, что аж слюни во рту скопились. Вроде бы столько колбасы и всяких сортов, и производителей было в том прошлом — будущем, а захотелось именно «Московской» из детства. Недаром про бутерброды с ней из буфета кинотеатра «Современник» вспоминал.

Только взялся за нож, как услышал за спиной:

— Сынуля, батон «Докторской», «Московской» и ливерной — это дедушке Коле с бабушкой Верой в подарок.

Шмыгнул носом и положил батон в холодильник. Ладно, послезавтра в буфете кинотеатра поем.

В этом момент раздался ещё один звонок в дверь. Это пришёл дедушка. Потом был ужин, где дед и батя выпили по рюмочке за покупку новой квартиры, а я похвастался купленной отцом гитарой, которую тут же обмыли. После ужина все вместе пошли в новую квартиру, в которую мы должны были переехать до среды. В том смысле, что свою квартиру до среды должны были освободить. Семёновы все свои вещи уже вывезли, только в сарае остались банки с соленьями, которые в выходные должен был забрать себе кто-то из родственников продавца квартиры.

Чтобы зря не ходить, каждый прихватил с собой по паре стопок книг. В квартире надолго не задержались, вернувшись домой, начали упаковывать вещи. Мамуля похвалила за коробки, в одну из которых стали укладывать обёрнутый газетами хрусталь. Отец с дедом начали разбираться с антресолями, где у бати лежал инструмент и прочие нужные по дому вещи, а я за несколько рейсов перенёс в новую квартиру все книги.

Заодно попробовал, как работает духовка. Нормально работает, и по её состоянию понял, что ею часто пользовались. Хотя перед продажей квартиры её очень хорошо намыли. Поставил себе зарубочку в уме, что из мебели надо будет в первую очередь перенести кухню, чтобы я смог завтра ужин приготовить для семьи и помощников. Батя планировал, трёх — четырёх мужиков из подъезда пригласить, чтобы те помогли с переездом.

Потом вернулся домой, где вместе с родителями возился с упаковкой вещей до программы «Время», после её просмотра у меня был плановый моцион и отбой. Утром всё по накатанной колее и в школу. Шесть уроков и домой перетаскивать те вещи, которые были мне по силам. Особо не перегружался.

На третьей ходке, когда тащился с чемоданом, столкнулся с ребятами из дома, которые, судя по всему, вышли играть в хоккей.

— Миха, а ты, куда с таким чемоданом направляешься? — поинтересовался у меня Терех.

— Мы нашу двушку на трёшку в первом подъезде на втором этаже поменяли, вот потихоньку вещи переношу.

— В Семеновскую? — задал новый вопрос Терехин.

— Ага.

— Понятно. У них шикарная квартира и лоджия застеклённая. Я там был с родителями пару раз. Отец сказал, что Арсентия Петровича в Одессу перевели в горторг на высокую должность.

У Лёшки Терехина родители тоже работали в торговли. И в нашем подъезде таких семей было шестеро, о которых я помнил. Если идти с верхних этажей вниз, то наши соседи, фамилия которых пока так и не всплыла в голове, дальше Бродские, Терехины, Горины, Ялины и Ткачевы. Все они жили в трёхкомнатных квартирах.

— Миха, тебе может помочь? — перебил мои мысли вопросом Терех.

Я посмотрел на ребят: Терех, Егоров, Мамай, Войцехов.