Служить и защищать - Наиль Эдуардович Выборнов

Потом шла совсем короткая часть про вещества, которые были на вечеринках — меня это особо не интересовало, ведь я был детективом отдела нравов, да и пошло бы это как дополнительная статья, а не как основная. Но Крауз неожиданно подробно ответил на это, назвав имя дилера и даже адрес, где его можно было найти. Такие щекотливые вопросы он решал лично, без посредников. И я помнил, что его это, кажется, раздражало.

Ну и последняя часть диалога была про личного помощника Гольдберга, женщину, которую продюсер не так давно приставил к нему для координации. Звали ее Маргарет Митчелл, и про нее Крауз сказал вообще все — и имя, и дату рождения, и даже адрес.

— Даже как-то странно, — сказала Сара. — Он про всех остальных коллег молчал, а тут вдруг все рассказал.

— Я вспомнил, — сказал я и потер уставшие глаза. За последние две недели я успел отвыкнуть от собственного почерка и от бумажной работы. — Она ему не нравилась. Он сказал, что она жесткая женщина, даже жестокая, и он с ней не ладил. Может, решил нагадить ей, если уж сам тонет, или просто не считал нужным ее покрывать.

— В любом случае, у нас получается немало.

— Да, немало, — согласился я.

Пять имен пострадавших девушек, имя и адрес дилера, бармен, прозвище проституки, и полные данные личного помощника Гольдберга.

— Немало и мало одновременно, — заметил я. — Я мог вытащить из него больше. Мы допрашивали его несколько часов, я мог бы достать всю сеть контактов. А вместо этого…

— Ты не знал, что дело развалится, — сказала Сара.

— А должен был предположить, — ответил я. — С такими деньгами и такими адвокатами всегда нужно предполагать худшее.

— Но в любом случае, есть с чем работать, — она наклонилась и погладила меня по голове. — Ты молодец, Майк. Ты справишься. У всех бывают неудачи.

— Если честно, то у меня ощущение, что я взял ношу не по плечу, — честно ответил я. — Может быть, надо было и дальше бордели громить и искать подпольных букмекеров. А я полез в Голливуд.

— Голливуд — это такая помойка. Кому-то давно нужно навести там порядок. Почему бы не тебе?

Она вдруг улыбнулась, а потом забрала блокнот у меня из рук. Встала, подошла ближе и обняла за голову, прижав к своей тугой груди. Я несколько секунд посидел так, чувствуя, как меня покидает напряжение последних дней.

— Лучше? — спросила она, чуть отстранившись.

— Лучше, — честно ответил я.

— Тогда пойдем, — Сара взяла меня за руки и положила их себе на талию. — Я, между прочим, соскучилась.

— Я тоже.

— Вот и докажешь.

И мне в действительности пришлось доказывать ей, как сильно я соскучился.

Глава 3

Пробуждение оказалось для Сары очень неприятной неожиданностью. Еще бы — ведь это ей на работу было к девяти, а мне теперь — к половине седьмого, а лучше даже чуть раньше, чтобы точно успеть без спешки получить обмундирование. Поэтому, когда я разбудил ее в четыре утра после не самой спокойной ночи, глаза у нее были, мягко говоря, удивленные.

Но делать было нечего — разумеется, я мог бы оставить ее в трейлере досыпать, но тогда ей пришлось бы ехать домой переодеваться на автобусе. А маршрут из Карсона в Голливуд был, мягко скажем, не близкий. Так что, когда я объяснил ей этот выбор, она моментально согласилась на ранний подъем. Мы позавтракали, сходили в душ, я покормил животных, погулял с Рэмбо.

А потом мы сели в машину и поехали в Голливуд. Дороги в такую рань были почти пустые, и можно было бы ехать по фривею достаточно быстро… если бы «Шеветт» в принципе мог ехать достаточно быстро. Так что к дому Сары мы подъехали, когда часы показали без четверти шесть. Я высадил сонно зевающую девушку и поехал в участок.

Прибыл даже чуть раньше, чем собирался, но в случае с моей машиной всегда нужно было иметь запас. Немного подышал свежим воздухом, потому что в салоне «Шеветта», как бы я ни боролся с этим, все время попахивало то бензином, то антифризом, то паленым сцеплением, то всем сразу. После чего отправился в раздевалку, кивнув дежурному на входе в участок.

Несмотря на ранний час, в комнате со шкафчиками было достаточно людно — видимо, большинство патрульных приезжает так же как я, за сорок минут до начала смены, чтобы все успеть без спешки. В этот раз при взгляде на меня коллеги как-то особенно саркастично ухмылялись. Я в какой-то момент даже подумал, что надел футболку задом-наперед, или типа того.

Однако причина нашлась быстро — на дверце моего шкафчика я увидел какую-то бумагу. Подойдя ближе, я понял, что это вырезка из газеты. Из той самой, с моим фото. Настроение с самого утра резко испортилось, за спиной раздались сдавленные смешки. Я сорвал бумагу, держащуюся на кусочке скотча, и резко развернулся, оглядев других патрульных тяжелым взглядом.

Смешки мгновенно стихли — встречаясь с моим взглядом, другие патрульные либо смотрели с каменными лицами, либо отводили глаза. Кажется, рожа у меня в этот момент была такая, что никто не решился вступить в открытый конфликт. Хотя на самом деле избегать конфликтов стоило в первую очередь мне, пока не завершилось внутреннее расследование. Драка с коллегой посреди участка точно не добавит мне очков в глазах Дисциплинарного совета.

Но, видимо, расследование расследованием, а по роже никто получать не хотел. Что, кстати, странно — среди патрульных хватало людей не только не уступающих, но и превосходящих меня в габаритах и мышечной массе.

Я скомкал бумагу и сунул ее в шкафчик. Быстро переоделся, закрепив на поясе дубинку — к счастью, хотя бы ее было не обязательно сдавать, хотя и запрещалось носить в нерабочее время. После чего отправился в комнату выдачи снаряжения и в оружейку — за пистолетом и портативной рацией. Ну да, такие не давали даже детективам, считая, что нам хватит радиостанции в служебной машине. Так что их в участке, судя по всему, было не так уж много, и их передавали от одной смены к другой.

Мне снова выдали рацию вместе с запасной батареей, хотя вчера последняя мне не пригодилась. С другой стороны, я и рацией шибко не пользовался — в моем районе было спокойно, так что диспетчер меня не тревожил, а я не вызывал подкреплений.

Быстро закрепил все это добро на