Вездесущий поиск истины - Priest P大

заработал мозоли, практикуясь во владении мечом. И теперь, вкусив страданий, измученный юноша поминал добрым словом всю свою родню, совершенно не заботясь о том, что теряет лицо перед младшими.

Хань Юань сжался в углу, с ужасом наблюдая за Янь Чжэнмином, и выглядел так, словно деревянный меч Фуяо бросил тень на его сердце.

– Я только что наткнулся на это, – сказал Ли Юнь, раскладывая книги на столе и стараясь не обращать внимания на вопли главы клана. – Это анналы истории острова Цинлун, в них многие годы записывались важные события, касающиеся всех известных кланов. В некоторых записях говорится о нас.

– О нас? Что там написано? – спросил Хань Юань, вытянув шею.

– Самая ранняя запись относится к созданию острова Цинлун. Заместитель главы клана Фуяо вместе с двумя учениками прибыл поздравить владыку острова, – сказал Ли Юнь. – Его имя идет самым первым в списке гостей, что кажется весьма почетным…

Янь Чжэнмин зашипел от очередного укола и умирающе отмахнулся от слов Ли Юня.

– Пропусти упоминания о первых днях процветания и перейди к той части, где наш клан начал угасать.

Ли Юнь вернулся к пролистыванию страниц.

– Насколько я помню… О, вот оно. По какой-то причине, вернувшись с Небесного рынка, шестой заместитель главы клана Фуяо внезапно объявил, что собирается упростить клан и что каждый из наставников может взять себе только двоих учеников. Его преемник, однако, отменил это правило и принял в общей сложности восемнадцать учеников. Они стали бороться за пост главы и чуть не перебили друг друга. Кажется, тогда клан и начал постепенно угасать.

– Неужели? – Янь Чжэнмин достал печать. – Кто-нибудь из вас желает забрать ее? Я не хочу этих трудностей, я хочу собрать вещи и вернуться домой.

Но никто не обратил на него ни малейшего внимания.

Ли Юнь зарылся в заплесневелые старые книги и сказал:

– Я думаю, тогда правила изменились, чтобы пресечь внутренние распри. И после этого… из нашего клана вышло довольно много темных заклинателей, включая даже двух господинов Бэйминов…

– Трех, – поправил его Чэн Цянь.

Ли Юнь вздохнул.

– Хорошо, трех. Но что еще хуже, в анналах также упомянут старший нашего клана, являвшийся ярым сторонником астрологии. Он считал все методы совершенствования и техники владения мечом ерундой и не учил своих учеников ничему, кроме астрологии. В его поколении даже искусство владения деревянным мечом Фуяо было почти утрачено. Был еще один старший, который увлекался путешествиями. Тут говорится, что, когда он занимал свой пост, его последний ученик встречался с ним лишь раз в жизни… Но тот, кто по-настоящему скрыл клан Фуяо от глаз людей, на самом деле был нашим шицзу. Правда, о нем не так уж много упоминаний. Сказано лишь, что он всегда держался особняком и предпочитал совершенствоваться в уединении. Каждый раз, когда открывался Небесный рынок, он посылал сюда учителя и… сам-знаешь-кого.

Говоря об этом, Ли Юнь поднял голову и произнес:

– Даже несмотря на все это, клан Фуяо в то время в самом деле возглавлял первую десятку.

Янь Чжэнмин был уничтожен.

– Теперь я понимаю. У нашего клана долгая история, он изобиловал отступниками и всевозможными уродами. Что же мы за прославленные заклинатели? Видимо, причина, по которой мы все еще существуем, в том, что какой-то неравнодушный предок на небесах благословляет нас.

– Что же нам тогда делать? Собираться и ехать домой? – вытаращив глаза, спросил Хань Юань.

Чэн Цянь и Ли Юнь одновременно уставились на него.

– Не я первый это сказал. Это был дашисюн! – воскликнул Хань Юань, чувствуя себя несправедливо обиженным.

– Только что меня вызвал к себе владыка острова Цинлун. Он пригласил нас на некоторое время остаться здесь, – медленно произнес Янь Чжэнмин, облокотившись на стол. – Он сказал, что после Небесного рынка будут проходить лекции и что он приготовил для нас места.

– Как долго продлится это «некоторое время»? Разве мы не возвращаемся на гору Фуяо? – спросил Ли Юнь с легким беспокойством.

– Трудно сказать, – саркастично ответил Янь Чжэнмин. – Эта Тан чжэньжэнь выглядит так, будто нищенствовала два или три десятилетия, но все говорят, что она путешествовала «некоторое время».

Ли Юнь принялся нервно покусывать ногти.

– Но я слышал, что владыка острова надолго удалился от людей. Почему он вдруг захотел, чтобы мы остались?

– Я не знаю. Говорят, что в прошлом они с учителем были друзьями.

В течение многих лет Янь Чжэнмин жил в уединении на горе Фуяо, укрытый от внешнего мира [3]. Кроме того, последние наставления учителя просто стекли с него, как с гуся вода. Так что теперь Янь Чжэнмин практически ничего не знал и не смел советоваться с другими. Между тем в его голове проносилось так много мыслей, что в конце концов это совершенно измотало его и морально, и физически.

– Тунцянь, – Янь Чжэнмин пнул Чэн Цяня, – положи свой дурацкий резец, подними голову и скажи что-нибудь.

Этот жест сбил Чэн Цяню всю концентрацию, и Ци вокруг его руки рассеялась, в результате чего талисман превратился в бесполезный мусор.

Он взял обычный резец, очистил им поверхность дощечки и бесцветным голосом спросил:

– Сказать что?

С тех пор как они с Лужей вырвались из Безмятежной долины, Чэн Цянь только и делал, что упражнялся во владении мечом и совершенствовался. Всякий раз, когда кто-нибудь приходил к нему, в его руке обязательно оказывался деревянный меч или резец для заклинаний.

Янь Чжэнмин несколько раз пытался остановить его, чуть не ввязавшись в драку, но Чэн Цянь попросту не воспринимал это всерьез.

Только тогда Янь Чжэнмин понял, каким беспомощным чувствовал себя учитель, когда был жив.

Чэн Цянь убрал стружку и неторопливо сказал:

– Есть ли у нас что-нибудь, что другие хотели бы получить? Красота главы клана? Спуститесь с небес на землю.

Эти жесткие и холодные слова задели его шисюнов и шиди и фактически положили конец их короткому собранию. Ли Юнь и Янь Чжэнмин обменялись беспомощными взглядами, не зная, что им делать с третьим шиди.

В конце концов, никто из них не был свидетелем смерти учителя.

Янь Чжэнмин подмигнул Ли Юню, подав тем самым своеобразный знак. Ли Юнь понял намек и, прихватив с собой Хань Юаня, ушел.

Янь Чжэнмин же остался в комнате Чэн Цяня единственным гостем. Он небрежно подхватил книгу с последней записью о клане Фуяо и принялся молча читать ее рядом с Чэн Цянем. До самых сумерек они не обращали друг на друга ни малейшего внимания, пока не появился Сюэцин с ужином. Слуга удивленно воззрился на Янь Чжэнмина, который все еще не собирался