Наследник без искры - Владимир Снигур

роду, — продолжил банкир, — я не финансирую намерения. Предъявите работающий образец, заключение надзора и хотя бы предварительный договор с покупателем. Тогда мы обсудим условия. До этого сроки остаются прежними.

— Вам нужна наша земля или деньги?

— Мне нужна прибыль. Землю можно продать. Деньги можно вложить. Если ваша мастерская окажется выгоднее продажи, я с удовольствием помогу ей выжить. Но оплачивать надежду из сентиментальных соображений не стану.

Ответ был неприятным, зато честным.

— Кто сообщил вам об аварии? — спросил Михаил.

Павел Тихонович нахмурился. Вопрос не относился к переговорам.

Карсавин, напротив, не удивился.

— Мой служащий в Тихореченске. Он узнал от дежурного надзора.

— Во сколько?

— Около восьми вечера.

— Мне стало плохо незадолго до шести.

— Вероятно.

— А слух о моей смерти?

— Пришёл вторым сообщением, около десяти.

— Кто его передал?

— Посыльный. Имени я не спрашивал.

— И всё равно приехали?

— Встреча была назначена. К тому же смерть должника не отменяет обязательств наследников.

Варвара тихо выругалась.

Карсавин надел перчатки.

— Я отвечу на вопрос, который вы пока не задали. Нет, ваша смерть мне невыгодна. Суд утвердил бы опеку над имуществом, затем начался бы спор между кредиторами. Продажа затянулась бы на год, возможно на два. Мне предпочтительнее иметь дело с совершеннолетним через несколько месяцев наследником, а не с опекунским советом.

— Я ещё не совершеннолетний?

— Вы удивительно вовремя вспомнили.

Чужая память подсказала: полное гражданское совершеннолетие наступало в восемнадцать. До него оставалось десять месяцев.

— Значит, договоры подписывает мать.

— Большинство. Однако родовую лицензию наследуете вы. В этом и состоит юридическое неудобство.

Карсавин поднялся.

— Через две недели покажите мне прибор. Если он окажется полезным, я назову цену отсрочки. Если нет — советую принять предложение Аркадия Владиславовича Верейского.

— Какое предложение?

— Он готов выкупить залог, оставить вашей семье дом и назначить госпоже Ярецкой пожизненное содержание.

Елена Павловна побледнела.

— Откуда вы знаете о его письме?

— Банкиры существуют именно для того, чтобы знать содержание писем раньше адресатов.

Он поклонился дамам и направился к двери. Возле Михаила остановился.

— Бесплатный совет, молодой человек. Если собираетесь торговаться, не показывайте, что готовы умереть за предмет сделки. Цена немедленно станет непомерной.

— Я уже умер за неё один раз.

— Тем более не повторяйтесь.

Когда коляска уехала, Варвара первой нарушила молчание.

— Две недели? Рабочий образец? Ты вообще представляешь, что обещал?

— Ничего не обещал. Он сам потребовал образец.

— А ты согласился.

— Потому что без него разговора не будет.

— Прежний прибор отец создавал несколько лет!

— И он взорвался, — сказал Михаил. — Значит, восстанавливать его целиком не нужно.

Елена Павловна внимательно посмотрела на сына.

— Что ты собираешься сделать?

Он вспомнил неравномерный гул накопителей.

— Устройство, которое не позволит повториться вчерашнему.

— Ты едва способен стоять.

— Для начала мне нужны бумага, чертежи мастерской и список всего, что осталось на складе. Стоять можно потом.

Варвара покачала головой.

— Ты ничего не помнишь, но хочешь за две недели заново освоить контурное ремесло?

— Я не собираюсь изображать мастера. Игнат знает местные устройства. Павел Тихонович — деньги и законы. Ты разбираешься в лечебных контурах. Я могу искать неисправности.

— С чего ты решил?

— Сегодня нашёл.

— Каким образом?

Михаил не знал, как объяснить ощущение гула человеку, выросшему с магией.

— Слышу, когда поток идёт неправильно.

— Эфир не звучит.

— Тогда у него отвратительно получается молчать.

У Варвары дёрнулся уголок губ, но улыбка не появилась.

Снаружи послышались голоса. К дому подъехала коляска Технического надзора. Из неё вышли трое мужчин.

Первый был одет в тёмно-зелёный мундир с серебряными петлицами. Высокий, худой, с аккуратными усами. Он представился Григорием Арсеньевичем Воронцовым, следователем по техническим происшествиям.

— Господин Ярецкий, — сказал он после короткого приветствия. — Рад, что состояние позволяет вам давать показания.

— Позволяет недолго.

— Мне хватит. Для начала объясните, почему без разрешения вскрыта опечатанная мастерская.

Павел Тихонович подал составленный акт. Воронцов прочитал его целиком, проверил подписи и только потом вошёл в мастерскую.

Чёрную пластину он осматривал через увеличительное стекло.

— Изготовление заводское, — сообщил Игнат. — Но установлена вручную.

— Клеймо Верейского ничего не доказывает, — сказал Воронцов. — Их узлы продаются по всей империи.

— Опытовая партия, — напомнил Михаил.

Следователь посмотрел на цифры.

— Верно. Запрошу заводской журнал.

Он не выглядел обрадованным находкой.