Капитали$т. Часть 8. 1994 - Деметрио Росси

Им бы только жрать и жрать! Ты оглядись — девяносто процентов сюда пришли пожрать на халяву… ну или потрахаться за бабки, — добавил он, бросив быстрый взгляд на моделей, сидевших через столик.

— Всех присутствующих знаешь? — спросил я.

Руслан горделиво улыбнулся.

— Как собственных односельчан. Я ж в этом живу, дорогой, кто женился, родился, крестился… Вот, например, видишь дяденьку в кожаном клифте? Как ты думаешь, чем занимается?

Я рассмотрел солидного джентльмена лет пятидесяти. Очки в золотой оправе, аристократический профиль, бакенбарды, профессорская бородка.

— Научной работой, — ткнул я пальцем в небо. — Директор какого-нибудь НИИ.

Руслан издевательски заржал, да так громко, что с соседних столиков начали коситься.

— Видишь, Алексей, как бывает обманчива внешность. Как там говорил Воланд? Никогда не судите по костюму! Этот чувак — известный центровой барыга. Коксом барыжит.

— Нихрена себе! — удивился я. — А что, в зале много любителей этого дела?

Руслан посмотрел на меня как на маленького несмышленого ребенка

— Запомни, Алексей! Свободной прессы и независимой журналистики без кокса не бывает. Раньше при проклятом тоталитаризме просто водку жрали, ну и всякое иное, что горит. А сейчас — другая ступень эволюции. Кстати, ты сам как по этому делу? Может свиснуть его?

— Нет-нет! — заотказывался я. — Не употребляю! Здоровый образ жизни веду.

— Спортсмен, что ли? — с подозрением посмотрел на меня Руслан. — Знаю я спортсменов, еще хуже, чем свободная пресса. Хорошие ребята. Могут выжрать столько отравы, что любой самый независимый журналист загнется! И ни в одном глазу!

— Я не такой, — с улыбкой возразил я. — Ты мне вот что скажи, Руслан. Хочу еще у тебя немного проконсультироваться. По твоей теме. По журналистской.

Руслан стукнул себя в грудь.

— Все, что хочешь, дорогой! Вот сейчас давай выпьем за дружбу и полное доверие, и расскажу все тайны этого поганого мира!

Мы выпили и закусили бутербродами.

— Что ты будешь делать? — сказал Руслан с досадой. — Несвежий хлеб и несвежее масло. А колбаса, вроде бы, ничего, даже странно. Но ты говори, Алексей, задавай вопрос, который хотел задать! Я уже не настолько трезв, чтобы фильтровать базар, так что, расскажу про всех то, что думаю. То есть, правду.

— Владимир Александрович Гусинский, — сказал я. — Знаешь этого человека?

Руслан тяжело вздохнул и посмотрел на меня укоризненно.

— Хорошо же сидели, дорогой. Хорошо сидели, приятные вещи говорили, кусок хлеба преломили, хоть и несвежего. Знаю, конечно. Ты думаешь, чьи бабки здесь раздают? Премии за вклад в свободу слова и все прекрасное?

— Его? — спросил я.

— Ну… Не только его, но и его тоже. Сам он человек вежливый, внимательный. Тактичный. Знаешь, такая тактичная и приятная в общении акула. Ты сидишь, ведешь с ней светский разговор на общие темы, кофе пьешь или даже коньяк, но всегда знаешь, что это — акула. И что она тебя сожрет, если вдруг ей захочется. Вот ты, Алексей, сам непростой человек, я уж так чувствую, но с тобой нормально — посидеть, потрындеть о том, о сем, выпить… Приятный ты человек, и я с тобой на расслабухе. А вот с акулой вроде Владимира Александровича — не расслабишься. Но я его не виню, господина Гусинского, акула же не виновата в том, что акулой родилась! Как мама с папой сделали, так и родилась… Чего тебе еще рассказать?

— Финансово он хорошо стоит? — задал я очередной вопрос.

Руслан неопределенно пожал плечами.

— Финансово он стоит неплохо. Бабки есть. Насколько я понимаю, основные бабки от правительства Москвы, у него же уполномоченный банк. Работает с «конторскими» — бывшими и действующими. Тратит на это столько, что с ума сойти…

— Братва? — с улыбкой спросил я.

— На пушечный выстрел не подходят, — сказал Руслан. — Они не подходят и тебе не советую, дорогой!

— По факту получается, что он зарабатывает на московском бюджете, а тратит на независимых журналистов?

Руслан кивнул.

— Примерно так получается. Умный человек, еврей, как-никак. Понимает, что медиа — это чистое поле, кто первый засеет, тот кассу и снимет. По секрету тебе скажу, они четвертый канал забирают, тот самый, по которому Сергей Пантелеевич россиян с новым годом поздравлял. Будет их канал теперь.

Плохо, подумал я. Это все очень плохо, я опаздываю, все происходит так стремительно… Не успеваю!

— А Сергей Пантелеевич никогда не изъявлял желание себе газету приобрести? — с досадой спросил я. — Или телеканал?

— Что ты, что ты! — замахал руками Руслан. — Где Сергей Пантелеевич, святой человек, который в своем мире живет, а где вся эта грязь — газеты, телеканалы и прочее… Бабки мы им носим за рекламу. Сумками, чемоданами, ящиками. Но чтобы владеть — нет такого. Давай пить дальше, дорогой, за большой успех всех дел и начинаний!

Мы выпили. Человек в смокинге и с микрофоном вручал конверты самым свободным и независимым журналистам. Журналисты раскланивались и обещали, что теперь станут еще свободнее и независимее. Присутствующие аплодировали, но в кулуарах слышались реплики, не лишенные зависти.

— Ну этой-то ладно, дали! — обиженным баском говорил какой-то бородатый детина. — Она сама всем дала, кому только можно. Тоже работа. А этому-то за что? Тоже переспал с кем-то⁈

— Я первый в Союзе про Петрика и Отарика написал, — вторил ему собеседник. — Потом семью в деревне прятал. Думаешь, кто-то вспомнил? Вот так пишешь, пишешь, рискуешь…

Публика напивалась, кто с радости, а кто с горя, неугомонной Руслан потащил меня к моделям — знакомиться. Модели профессионально улыбались, а глаза их сверкали — они мгновенно оценили мой «Ролекс» и с профессиональным мастерством поддерживали беседу. Все представились выпускницами факультета журналистики. Наверное, я прилично набрался, но сейчас девушки показались вполне себе, очень даже ничего себе…

— Дамы и господа! — торжественно объявил Руслан. — А не покинуть ли нам этот вертеп свободы слова и не переместиться ли в более приятное место⁈ В частности, у меня здесь постоянно снят люкс на седьмом этаже!

В голове у меня шумело и предложение Руслана почему-то вызвало бурную радость. Слишком много стресса. Слишком большой груз ответственности. Хотелось дурацкого и бессмысленного загула, хотелось наплевать на все, забыться и выключить голову хотя бы на пару часов…

Потом «Мерседес» вез меня домой, а я полулежал на заднем сиденье и предавался пьяным угрызениям