Капитали$т. Часть 8. 1994 - Деметрио Росси

— Коньяк годится, — согласился я.

Из бара была извлечена бутылка, а из холодильника какая-то порезанная колбаса. Мы выпили.

— Я все же думаю, что вы не говорите со мной начистоту, — сказал он. — Нет, речь не о том, что вы меня обманываете. Скорее о том, что вы не говорите всей правды.

Ох и зануда, подумал я. Развел какие-то китайские церемонии, непонятные подозрения… Но, как это ни смешно, его подозрения полностью обоснованы.

— Вы хотите, чтобы я максимально честно ответил, чего хочу? — спросил я.

— Да, я этого хочу, — ответил он серьезно.

Я тяжело вздохнул.

— Знаете, Владимир Борисович… Боюсь, что очень сложно переубедить убежденного в своей правоте человека. Почти невозможно. Вы почему-то убеждены в том, что мы с Сергеем Пантелеевичем ищем какие-то выгоды. Но мы вам ответили на прошлой встрече совершенно правдиво — Руслан очень точно сказал, что издание такой книги это историческое событие. Мы просто хотим иметь к нему отношение. Вы можете задать вопрос — а зачем вам это?

— Резонно, — кивнул он. — Итак, зачем?

Я рассмеялся.

— На этот вопрос не существует правильного ответа. Зачем люди покупают «Мерседес» последней марки? Или дом на Канарах? Строят гигантские дома, в которых невозможно жить? Потому что могут! Сергей Пантелеевич достиг довольно серьезных финансовых показателей. Он очень богатый бизнесмен. Уточнение — он очень богатый бизнесмен с очень скромными личными потребностями. По кабакам не ходит, в казино не катает, дворец не строит. Но вот появилась у него потребность — причастность к значимым событиям.

Он кивнул.

— Ваше объяснение понятно. Самодур Мавроди решил выпендриться довольно оригинальным и дорогостоящим способом. Видите ли, в чем дело… Есть некое событие. Вот никогда не было и не было, а потом — раз! — и случилось. Почему случилось? Пока непонятно. Вы даете объяснения, но они какие-то странные. Выражаясь современным языком — не тянут на пол-лимона баксов!

— Между тем, я даже не требую от вас расписки… — вздохнул я.

— Все так, все верно, — согласился он. — Но мне хорошо известно, что у Сергея Пантелеевича проблемы. По линии министерства финансов. Ему не разрешили выпустить дополнительные акции…

— Это мелочь, — легкомысленно отмахнулся я. — Сергей Пантелеевич — умный человек. Придумает, как обойти.

Он задумчиво смотрел на меня.

— А знаете, — предложил он, — давайте еще выпьем!

— За понимание? — усмехнулся я.

— За разгадку всех загадок! — сказал он серьезно.

А в этом мужике что-то есть, подумал я. Недаром он достигнет таких высот… во всяком случае, в моей старой версии реальности. А в этой — не факт, что достигните, дорогой Владимир Борисович, понимаешь… Ой не факт… Но интуиция работает. Каким-то чутьем… то ли журналистским, то ли черт его знает каким, чувствует подвох! Интересно… а если ему рассказать все как есть? Но, нет. Перетопчется.

Мы выпили.

— Про Сергея Пантелеевича вы рассказали, — сказал он. — А вы? Вы имеете отношение к этому его решению?

— Это было коллегиальное решение, — сказал я. И тут же пожалел что сказал. Нужно было отнекиваться.

— Коллегиальное решение… — протянул он задумчиво. — Опять странность, Алексей Владимирович. Я знаю, кто такой Сергей Мавроди. Один из первопроходцев отечественного бизнеса. «МММ» действительно знают все. Еще он математик и, кажется, неплохой. Работал в науке. Работал в теневом бизнесе. Опытный человек. И, не знаю, как там насчет гениальности, но неглупый человек, с этим не поспоришь. И вдруг, Сергей Пантелеевич, который не слушает никого и никогда, начинает слушать вас. Это странно, Алексей Владимирович, согласитесь. Вы кто? Коммерсант из провинции? Таких сотни. Вы только после института, вам совсем не много лет, особого опыта у вас нет и взяться ему неоткуда… Может расскажите, почему вас послушал Сергей Пантелеевич? Ведь это же ваша идея? К слову, а откуда вы с Сергеем Пантелеевичем знаете, что президент пишет книгу? Это же не общедоступная информация. Более того, эта информация, которой владеют очень немногие!

Ну да, припер меня к стенке, а теперь потрошит. Вот что значит профессиональный журналист!

— Владимир Борисович, — сказал я довольно резко, — по сути, мое дело в этом вопросе — курьерское. Я бабки принес, коньячка с вами выпил, благодарю за угощение. А обсуждать всякие вопросы — это не ко мне, простите. Это к Сергею Пантелеевичу. Вы пересчитывать будете? — я кивнул на сумки с деньгами.

— Ну что вы⁈ — вскинулся Владимир Борисович. — Вы же не под роспись эти деньги выдаете. Я вам вполне доверяю. А то, что у меня возникли вопросы… уж не обессудьте, профессиональное!

— Без проблем, — ответил я, поднимаясь. — Всего доброго, рад был пообщаться!

— Наилучшие пожелания Сергею Пантелеевичу!

Владимир Борисович проводил меня до двери.

Только в машине я выдохнул. Взял. Он взял деньги! Хватит и книгу издать, и себе отпилить немного! Кажется, у меня получилось! И теперь он может не обращаться к Березовскому… Неужели получилось⁈

— Все в порядке, Алексей Владимирович? — озабоченно спросил меня один из охранников. Кажется, его насторожил мой озабоченный вид.

— Все отлично! — сказал я. — Все настолько хорошо, что сложно представить!

Охранник с сомнением посмотрел на меня и ничего не ответил. А я забеспокоился. Может быть, я рано радуюсь? Борис Абрамович человек в высшей степени изобретательный, может придумать какой-то совершенно нетривиальный ход. И вообще, а что, если он агент судьбы? Рока, фатума, кармы — не важно! Что, если его попадание во власть — неотвратимо и изменению не подлежит? Как смерть Цоя. Я тряхнул головой, отгоняя непрошенные мысли. Но в целом было радостно… такая осторожная и неуверенная радость, да еще и выпитый коньяк придавал самоуверенности.

В офисе сидел Валерик. Очень серьезный и сосредоточенный. Облаченный в строгую «тройку» и галстук в строгую же полоску. Аккуратно причесанный. Пахнущий дорогим парфюмом. Настоящий народный избранник! При виде Валерика я не смог сдержать смех.

— Чего ржешь? — недовольно спросил Валерик.

— Ты бы сейчас на себя в зеркало посмотрел! — Я веселился все больше и больше. — Лицо у тебя такое…

— Какое? — спросил Валерик грозно.

— Озабоченное! Лежит на нем печать тревоги за судьбы страны и народа, Валерий Юрьевич. Вам, по ходу, там специальные лица