Лавка судьбы токкэби - То Сону

– Это ты недалекая. Обзываешься, когда сама зажата в четырех стенах.

«В четырех стенах? Речь про картинную раму?» – подумал Минун во сне.

Тогда он понял, что голоса не просто раздаются в воздухе. В местах, откуда они доносились, находились разные предметы.

– После того как он столько времени блуждал без дела, он наконец перевел дыхание и начал искать то, чем ему действительно хочется заниматься. Это была настольная лампа – антикварная, с зеленым абажуром и золотыми ножками, ранее принадлежавшая его отцу.

Что происходит? Даже для сна все казалось слишком невероятным и странным. Минун впервые ощутил замешательство во сне.

– Что за бред? Ты прямо как Кунъе[10].

– Разве Кунъе говорил что-то подобное?

– Смысл не в этом. Забудь. Что ты вообще знаешь?

– Я знаю больше, чем ты, птенец. Тебе и тридцати лет нет, а ведешь себя так высокомерно.

– Не ссорьтесь из-за меня. Я просто обратила внимание на выражение его лица. Когда я увидела, как он так увлеченно о чем-то пишет, вдруг что-то почувствовала. Я впервые со времен старшей школы вижу его таким.

Это была беседа между столом, чертежной доской, транспортиром и лампой.

«С ума сойти. Это похоже на „Историю игрушек“! Только не с игрушками, а вещами, которыми я пользовался много лет. Все они достались мне от отца».

В это время из угла комнаты заговорила ваза, которую он сегодня купил на рынке:

– Мне кажется, мистер Кон любит путешествовать.

Столик для чая также высказался:

– Эй, барышня. Твое время еще не пришло.

Точилка, глядя вниз с книжной полки, заметила:

– Что? Почему ты себя так ведешь? Ты только приехал, не можешь нормально нас поприветствовать? Что за дележка территории?

Проигрыватель для пластинок, тоже доставшийся Минуну в наследство от отца, спросил:

– Эй, а как душа вообще оказалась в этой вазе? Она не выглядит старой.

На вопрос ответил письменный стол:

– Даже если предмет не антикварный, это возможно, если у него есть история, заслуживающая внимания. Несмотря на кажущуюся молодость, в нем может жить старая душа.

Когда стол закончил говорить, все замерли в ожидании. Кажется, все ждали, что ответит ваза. Та немного смущенно произнесла:

– Я родилась на заводе в Ульсане[11]. Потом долго жила на рынке посуды Намдэмун[12], а недавно оказалась на местном рынке.

Все ждали продолжения истории. Немного поколебавшись, она продолжила:

– У меня есть история… Но стоит ли рассказывать ее сейчас?

– Можешь сделать это в любое время, – ответил стол. – Так почему ты решила, что Минун любит путешествовать?

Ваза оживилась и радостно ответила:

– Когда он меня протирал, сказал, что я похожа на хрустальный стакан восемнадцатого века из дома Рэйвенскрофтов[13].

Чайный столик фыркнул:

– Думаешь, мы не поймем, что ты все выдумала?

Точилка упрекнула его:

– Если ты не слышал, не значит, что этого не было. Не перебивай.

Ваза замялась, и тогда к разговору присоединился проигрыватель:

– Не обращай внимания и продолжай. Если будешь так реагировать на каждое слово, долго не проживешь.

Ваза осмотрелась и продолжила:

– Мне кажется, что люди, интересующиеся историей вещей, обычно любят путешествовать. Когда Минун сегодня бродил по рынку, я заметила, что он знает много всего.

Проигрыватель ее поддержал:

– Для новенькой она неплохо себя показала.

Аудиоусилитель начал мигать зелеными огоньками:

– Минуну нужно больше путешествовать, чтобы избавиться от своей ненависти к людям. Когда он создает дизайны, то сосредотачивается на том, как их воспримут люди. Поэтому ему и надоело этим заниматься. Вокруг очень много прекрасного, но, если бы я жил среди таких людей, тоже бы их возненавидел. Минуну нужно сместить фокус, когда он смотрит на мир. Тогда для людей в его жизни будет больше места.

Мужчине стало очень обидно даже во сне.

«Даже аудиоусилитель указывает мне, что делать!»

В это время колонка, внимательно наблюдавшая за чайным столиком, спросила:

– Эй, ты нарочно это делаешь?

Столик слегка покачнулся, и цветочная ваза чуть сдвинулась к краю.

– Нет, у меня просто чешется спина, – сказал он. – В чем дело? С каких пор ты на ее стороне?

– Просто боюсь, что ты ее уронишь.

– Занимайся своими делами.

Чайный столик снова раздраженно покачнулся, и, как и предсказывала колонка, цветочная ваза упала.

– Ах!

– Ой-ой. Я это предчувствовал, – сказал круглый ковер.

Хотя благодаря нему ваза не разбилась, предметы стали сыпать обвинениями в адрес столика. Даже виниловые пластинки, аккуратно сложенные у стены, закричали:

– Этот дурной пес! Что ж ты будешь делать!

– Что-что? Главное – остаться целым. Нечего было ставить ее на меня.

– Ох, ну и характер. Будешь так себя вести – попадешь в беду.

– Это портит мне настроение! Меня бесит, что новенькую поставили на меня, а она еще и выпендривается!

В этот момент за окном проскользнула черная тень, и оконная рама быстро прошептала:

– Ох! Он проснулся! Всем молчать!

С этими словами комната мгновенно погрузилась в тишину, как если бы пейзаж внезапно растерял все цвета. За окном появилась черно-белая кошка, которую Минун видел накануне днем. Она заглянула в комнату и тут же исчезла – тогда мужчина окончательно проснулся.

В таком месте будильник был лишним. На рассвете птицы щебетали так громко, будто сто будильников включали разом. Но их чириканье не было хаотичным, в нем явно прослеживается определенный ритм – они словно общались между собой. Так думал Минун, просыпаясь.

Разговоры из сна были слишком реалистичными, и Минун подумал, что он, должно быть, не смог провалиться в глубокий сон. Тем не менее он чувствовал себя бодрым, а в памяти осталось несколько фраз.

«Я люблю путешествовать. Просто, когда есть деньги, нет времени, а когда есть время, нет денег, поэтому все время как-то не складывается».

Лежа в постели под одеялом и прокручивая в голове ночные разговоры, Минун стал размышлять, действительно ли он ненавидит людей. Он пришел к выводу, что это, возможно, было правдой. Ведь все его частые смены работы, если разобраться, были из-за разочарования в коллективе.

Мужчина поднялся с постели и посмотрел на предметы, контуры которых слабо очерчивались в предрассветном свете. Было странно осознавать, что эти самые вещи болтали всю ночь. Вдруг вспомнилась ваза, упавшая с чайного столика. Он еще не успел купить цветы, но ваза была такой красивой, что он не удержался.

«Неужели…»

Встав с постели, Минун включил свет в комнате и повернулся к столику – под ним, на ковре, лежала ваза. Мужчина вздрогнул и плюхнулся обратно на кровать.

«Погодите-ка».

Округлив глаза, он уставился на вазу.

«Что? Как это?»

Растерявшийся Минун быстро пришел в себя и, не удержавшись, обратился к вазе:

– Алло?

Поняв, что она лежит неподвижно, Минун смутился.

«Совпадение, наверное?»

Он попытался еще раз:

– Народ?

Но предметы хранили молчание. Ну разумеется. Если бы они заговорили, Минун, наверное, выскочил бы из комнаты.

«Но все же странно».

Минун встал, включил настольную лампу и настроил проигрыватель: красно-сине-зеленые огоньки красиво замигали. Прищурившись как подозрительный старый сосед, он тщательно осмотрел картинную раму, книжные полки, стол и даже пластинки. Среди пятидесяти пластинок