Девятая жизнь Кота-Императора - Николай Николаевич Новиков

— Молодой Господин, я привела… — сказала она.

— Гык, гык, гык, гык!

И перед Августиной открылась картина…

Как молодой господин стоит на четвереньках и изгибает туда-сюда спину, изображая блюющего кота. С талантом и полной самоотдачей! А рядом с ним сидит кошак, взявшийся сегодня не пойми откуда — он, к слову, стоял с открытым ртом, смотрел на потолок и пускал слюни.

Уставшим взглядом женщина смотрит на каждого. Может ей… ну… кажется? Может они так смеются? Ну должно же у этого быть какое-то объяснение?

— Гык, гык, гык! — парень всё продолжал бесполезно изгибаться, высовывать язык и… что он вообще нахрен делает?

Почему кошак открыл рот и на потолок смотрит?..

А Леонард вообще как шевелится, он же полумёртвый был?..

— Гык-гык-гык! — всё изгибался молодой хозяин, пока с его рта тянулась капля чёрной слюны.

— Мда… дурдом… — вздыхает она, оборачиваясь на стоявшего позади целителя, — Ну а вы чего стоите?..

Мужчина с проплешиной, одетый в грязноватую белую рубашку и просаленный, двести раз перекрашенный жилет, хмуро посмотрел через плечо Августины.

Он сильно хмурился, водя глазами по коту и пацану.

— Знаете… — решил наконец врачеватель, — Таких симптомов не было и быть не может. Проклятая кровь не выходит наружу. Никогда. Она либо в теле, либо человек уже мёртв. А у него она на полу! Леонард не должен это уметь, это за гранью его… да всего! И я очень сомневаюсь, что так протекает проклятье…

— И что, стоять будем? — задирает бровь женщина, смотря на парня, — Эй, господин Леонард? Вам помощь нуж…

— Уйди… уйди! — махнул он рукой.

Августина задрала бровь и глянула на целителя. Тот, взявшись за ручку двери, аккуратно закрыл вход в комнату.

— Похоже… одержимость, — прошептал он, — Давайте инквизицию. Через телеграф. М?

— Гык! — я сокращаю всё тело, и отрава стягивается в животик, — Гык! — я расслабляю тело, смешивая мерзость с желудочным соком, — Гык. Гык! Гык…

Ну и…

— Буэ-э-э!

Из меня полилась чёрная жижа. Настолько густая, настолько тягучая, что походила не на рвоту, а разумное желе в проклятых лесах. Да она ещё и дымилась!

Я… да я даже не буду описывать, каково это на вкус и какие ощущения вызывает.

Просто знайте, что стоило извергнуть из себя ВСЮ жидкость, как я едва нашёл силы отползти в сторону и просто рухнуть. Силы покинули тело настолько, что я не мог держать глаза открытыми, не мог думать, не мог… да вообще ничего не мог!

И вот там, лёжа мордой рядом с собственной лужей, я вкусил мысль о том, что только что произошло.

Человек так не умеет.

У человека этого нет. Нет рефлекса, нет глотки, нет связи с собственным брюхом. Кожаные жрут дрянь и потом три дня помирают, потому что тело их не слушает. А я взял отраву, собрал её в комок и выплюнул наружу. Обезьяньим горлом! Обезьяньими кишками!

Значит — работает.

Значит, душа перетягивает тело, а не тело душу. Значит, я не «застрял в человеке».

Я, кажется, начал делать из человека кота.

«Хе-хе», — и я нашёл силы оскалиться прямо в пол.

Первая. Первая из великих кошачьих сил вернулась. А значит ещё не всё потеряно.

«Не сметь…», — и всё же, я не позволял сознанию угаснуть, ПРЕКРАСНО понимая, что за этим может последовать, — «Люди не отдыхают. Отдыхают только коты!»

И потому, борясь с активным желанием организма умереть от бессилия, я сжал кулаки, прокусил язык… и начал приводить себя в чувство. Запускать мозги, открывать глаза. Ощущение как после усыпляющего заклятья, под которым часто делают целительские операции. Хочется уснуть, хочется снова туда погрузиться! Дайте поспать. Дайте хоть вздремнуть котику!

Но нельзя, нельзяяяя, сволочь!

Переворачиваюсь. Раз рука. Два рука. Раз нога. Два нога! Ползу, как ползут слепые котята! Самое время вспомнить этот навык, эту, так называемую, базу! Раз лапка, два лапка. Раз, два. Только вместо молочка и титьки меня ждал кувшин с водой на тумбе. Вода. Мне нужна вода!

Тянусь. Прикладываю ладонь, и понимаю… что не могу справиться с большим пальцем.

Я тупо не умею им пользоваться.

— Ай, к чёрту!

И я просто сбиваю кувшин с тумбы, разбивая об пол!

Стекло удобно разлетается только по краям, оставляя что-то вроде разбитой чаши с небольшим количеством воды. Я погружаюсь туда лицом и начинаю втягивать жидкость.

— Уо-о-ох… — я устало перевернулся, распластавшись звёздочкой.

И впервые я наконец смог полноценно выдохнуть. Да, плохо. Да, ужасно. Да даже страшно! За будущее и своё плюшевое тело, в конце концов!

Но сейчас я как минимум уже не умираю. А как известно, если не умираешь… то можно жить.

Вот.

Лёжа на полу и ожидая возвращения старикана, я сначала ничего не делал, но затем нашёл силы поднять руку.