Девятая жизнь Кота-Императора - Николай Николаевич Новиков

— Мы все умрём.

— Да ну почему же?

— Потому что Инквизиция не ищет одержимых, — прошептал кот, — Она их находит. Всегда. Даже там, где их нет.

Глава 3

Глава 3

«Да как пользоваться этими вашими руками…», — тужился я, вставая хотя бы на четвереньки.

Ох, как же я отвык от этого поганого тела. Эти длинные конечности, эта деревянность, эта плохая координация, этот неуклюжий баланс без хвоста…

Я сопел, упирался лапками в пол, подгибал ноги, но как же это неудобно! Где мои лапки?

А всё, нет у меня лапок! И усов, и хвоста — тоже нет! Всё! Лысая вонючая потная неуклюжая обезьяна, из преимуществ у которой только большой палец и большие размеры. В остальном — ноль плюсов! Ошибка эволюции какая-то непонятная!

— О-о-ох… — закряхтел я, когда при очередной попытке встать на ноги плюхнулся на бок, — Как же не хочу этим заниматься… а пол такой мягкий…

— Нядо! Я няучился, и ты няучишься! — старик всё суетился в шкафу и выбирал что мне надеть, — Если ты…

Моё дыхание выровнялось. Тревоги отступили, лишние мысли утонули в омуте блаженства. Старик притих.

Хорошо… мне сейчас очень…

— ЭЙ! — и тут я слышу резкий вскрик.

— А? М? — даже чуть пугаюсь и открываю глаза.

— ТЫ ЧТО, УСНУЛ⁈ В ТЯКОЙ СИТУАЦИИ⁈

— Пол мягенький… а я ленивенький… спать важно, — зеваю и снова прикрываю глаза, — Спать… всегда… всег… да… хр-р-р-р…

Наверное, справедливо будет разделить взаимосвязь души и тела на несколько уровней, и сейчас я определённо на первом. Все кошачьи приколы с телом, типа избавления от яда через рвоту, обоняние и, думаю, общая ловкость с реакцией, УЖЕ есть, и будут усиливаться. Я ведь кот! А мы умеем.

Ну а ещё это же даёт способность быстро засыпать и сладенько дремать.

М-м-м… хорошо…

— ВСТЯВААААЙ! — заверещал мне кошак прямо под ухом.

— А? М? — снова дёргаюсь как в первый раз и открываю глаза, — Ох, какие же вы, люди, суетные… всё вам на месте не сидится…

— Сейчас не время! Вообще не время!

— У вас вечно «не время». Раз «не время», два «не время», а потом смерть. И зачем оно, если на жизнь вечно «не время»?.., — зеваю, — Ай, глупые люди.

Я снова переворачиваюсь и… на удивление координация даётся куда лучше. А всё почему⁈ Сон! Здоровый сон — здоровая жизнь!

В итоге пусть и дрожа как мелкая злая собачка, но я встаю на ноги.

— Ой-ой-ой, ой-ой-ой, — всё поговаривал я, делая первый шаги, — Ой коленочки трясутся, ой не могу…

— Терпи!

— Да нахрен оно мне надо⁈ Это вы, люди, терпеть любите. Мне дайте ленивиться и ничего не делать! Ш-ш! — зашипел я, и продолжил криво шагать на косых ножках.

Августину мы отправили встречать гостей. Какой-то там инквизитор к нам едет. По этому поводу и суета, собственно — уж не знаю что в мире такого стряслось за моё отсутствие, но видимо теперь новые правила.

И пока я хоть немного обретал уверенность в ногах, старикан начал вводить в курс дела. Это, плюс мой опыт, насмотренность и обстановка комнаты вкупе с видом из окна…

Давало полную картину кто я, где я, и что я.

— Зяпоминай внимательно, твоя версия не должня расходиться с нястоящей! — кот всё суетился в шкафу.

— Угум… — внимательно разглядывал я новую территорию на которую попал, подмечая углы, коробки и всё остальное прикольное.

Интерьер говорил многое.

Потолок был высокий, но вместо люстры висел лишь крюк для неё, а всё освещение давало окно да масляные лампы. Тяжёлые бархатные шторы глубокого винного цвета были явно дорогими, но уже выцветшими и протёртыми.

Камин мраморный, настоящий, но топится скупо — маленький огонь, в комнате прохладно, тянет сыростью от нетопленых соседних комнат.

Запахи: керосин, зола, лекарство и микстуры доктора, сырость, восковая свечка.

Ну и у изголовья кровати — засушенная веточка-оберег. Тонкий след того, что магия, всё же, вошла уже в полный обиход, и даже такую мелочь здесь практикуют.

Как ни парадоксально, но последнее, на что я обратил внимание, пока учился управлению ногами и просто ходил по кругу — потемневшие обои с дорогим узором-дамастом. Но это не так интересно, как бледный прямоугольник на стене, где раньше висела картина, которую, видимо, продали.

Однако! Одна всё же осталась. Портрет. И ровно в этот момент…

— Наша родовая ветвь — одна из наследников великого героя, Короля Меча — Годрика Эшкрофта! — сказал дед.

И улыбка озарила моё лицо, когда я увидел… старого друга — добродушного голубоглазого блондина.

Моя седьмая жизнь — личная моральная поддержка группы героев, в одиночку ушедших побеждать Демон-Лорда. И один из них — Годрик Эшкрофт, Король Меча.

Я лично кусал его за ноги.