Стена копий - Брэдли Бэлью

Рамад сжал переносицу, вспоминая прежнего Тирона, мрачного, но крепкого духом. На него Рамад мог положиться в пустыне, вдали от дома, – любое бремя он нес молча, не ломаясь.

До ночи Бет Саваш и похода во дворец Короля Кирала. В ту ночь они с Мерьям, притворившейся Амариллис, Тироном, его кузеном Люкеном и еще одиннадцатью бойцами задумали уничтожить эликсиры Кирала, но Люкен пал – его убил демон, словно пришедший из ночных кошмаров: тело без кожи, безглазая голова, массивные рога. Загнанная в угол Мерьям съела сердце Люкена и, обретя силы, спасла всех.

Тирон был сильным человеком, но Люкена любил как родного брата. Даже у самых сильных броня постепенно трескается, и горе наконец сломало его. Он устремился к черному лотосу. Сперва пытался скрывать свою нужду в этой дряни, но она быстро перестала быть секретом. Все в посольстве знали, но Рамад предпочитал не обращать внимания, надеясь, что это поможет Тирону пережить горе, что он по своей воле покончит с этим. Лишь увидев, как Тирон скатывается с лестницы и встает как ни в чем не бывало, словно не почувствовав боли, Рамад поговорил с ним. Тирон разозлился, как никогда прежде. Он все отрицал, и его самочувствие как будто улучшилось на время, но затем он стал пропадать в городе по ночам. Врал, что остается у девушки, белошвейки, известной прекрасной вышивкой. Даже приносил ткани – показать ее работу.

Но вот ночь превратилась в сутки, в несколько дней, и скоро стало понятно, что Тирон пропадает в каком-то притоне. Рамад потребовал прекратить, они ругались так, что стены тряслись. В конце концов Тирон хлопнул дверью. И вот уже две недели от него не было ни слуху ни духу.

Рамад посылал Амариллис и остальных на поиски, даже сам расспрашивал людей, когда было время, но до сегодняшнего дня никто ничего о нем не слышал.

Рамад взглянул на незаконченное письмо, забытое на кожаной промокашке. Он старался сохранить власть Мерьям в Каимире, противостоя тем, кто хотел видеть на троне других кандидатов. Работал над тем, чтобы ее признали в Шарахае, но пока что было рано расслабляться. Все это важно, и он должен написать еще дюжину писем до того, как утренний караван отправится в Каимир.

Но Тирон был не менее важен.

– Идем за ним.

Амариллис кивнула, напряжение покинуло ее лицо. Но не успели они выйти, как в дверь постучали и на пороге, не дожидаясь ответа, появился Базилио, толстяк-аристократ, посол Каимира в Шарахае.

На коже его алели пятна – видно, по лестнице бежал. В его глазах Рамаду виделось загнанное выражение.

Базилио достал платочек, промокнул лоб.

– Идемте со мной. Немедленно.

– Что бы там ни было, подождет до моего возвращения.

– Но вас вызывает королева.

– Скажите королеве, что это важно. Она поймет.

– Уверен, что она откажет в понимании.

Рамад оттеснил его плечом.

– Господин Амансир! – воскликнул Базилио. – Из Закатного дворца явился гонец! Ее величество вызывают на Таурият, и она собирается туда отправиться.

Рамад обернулся.

– Что?

Базилио одернул дублет, поправив вздыбившуюся ткань.

– По какой-то причине они позвали ее, а не меня.

В животе Рамада словно зашевелился ком червей, как всегда, когда он вспоминал о сомнительном положении Мерьям в Шарахае. Так она решила принять приглашение Кирала, Короля Королей? Боги, ну почему она не уехала после Бет Саваш, как он, Рамад, предлагал? Короли потеряли четырех своих братьев – Азада, Кулашана, Юсама и Месута, – но все еще оставались опаснее скорпионьего гнезда. Для Мерьям лучше было бы разбираться с ними из безопасного Альмадана, однако она настаивала, что, пребывая в Янтарном городе, выгадает больше. Но как бы она ни оправдывалась, Рамад был уверен, что она просто-напросто искушает судьбу.

Амариллис, в отличие от него, не скрывала тревоги. Базилио внимательно взглянул на них.

– Так вы не расскажете мне, что произошло той ночью?

Базилио редко проявлял мягкость – обычно он пытался надавить на Рамада, упрочить свою власть, стать самым доверенным слугой королевы. Будь они в Каимире, Рамад, может, и сдался бы, рассказал, как они с Мерьям и Воинством Безлунной ночи объединились, проникли в Закатный дворец и уничтожили бутылочки голубых эликсиров, дарующих Королям вечную жизнь. Но здесь, в Шарахае, слишком велика была опасность, что пойдут слухи.

– Возьми Цицио и Враго, – сказал Рамад Амариллис. – Заберите Тирона, отведите в тайник возле Ям. Приду, как смогу.

Амариллис, кивнув, ушла. Базилио же надулся как павлин.

– Что ж, не хотите говорить – пожалуйста. Но я должен быть в курсе, почему Король Кирал желает говорить с королевой Мерьям.

– Этого я не знаю, Базилио, – усмехнулся Рамад. Обиженное лицо Базилио его забавляло. – Но королева вам обо всем расскажет в свое время, не сомневайтесь.

Он направился к покоям Мерьям, но Базилио схватил его за локоть. Вместо того чтобы вырваться, Рамад замедлился, а когда стало понятно, что Базилио его не отпустит, остановился и обернулся.

– Вы же знаете, какая напряженная в Альмадане обстановка, – полушепотом заговорил посол. – Я делаю все возможное, чтобы псы не сорвались с поводка. Но если из-за вас двоих мы окажемся в опасности…

– Наше королевство стоит на пороге пустыни, Базилио. Мы всегда в опасности.

– Вам прекрасно известно, что я имею в виду.

Рамад подошел к нему вплотную.

– А вам известно, что если я начну болтать, это может навредить и вам, и мне, и нашей королеве, и всему королевству. Так что держите свои вопросы при себе и довольствуйтесь тем, что ее величество изволит вам рассказывать.

Раньше лицо Базилио было просто пятнистым, но теперь побурело полностью. К его чести, впрочем, он не отступил.

«Совсем отчаялся, – подумал Рамад. – А нам с Мерьям нужно всерьез сосредоточиться на том, что происходит дома. Так мы и сделаем, совсем скоро».

Пообещав себе это, он ушел, оставив Базилио закипать от возмущения.

* * *

Мерьям нашлась на каретном дворе посольства. Рамад забрался в экипаж, сел напротив нее, и повозка, дрогнув, двинулась вперед. Под перестук копыт и шорох разлетающегося гравия он откинулся на мягкую спинку сиденья. Забившаяся в угол Мерьям одета была по-королевски: в роскошное платье медного цвета с пышным подолом, немного скрывавшим ее худобу.

– Ты снова дрожишь, – сказал Рамад.

Мерьям облизнула губы, выпрямилась, смущенная.

– Когда окажемся перед Киралом, я справлюсь.

Рамад поднял руку, на которой носил кольцо с острой иглой, чтобы быстро пустить кровь.

– Тебе нужно?..

Она покачала головой, отказываясь, хотя от одной мысли ее затрясло еще