Стена копий - Брэдли Бэлью

– Нельзя рисковать. Я не знаю, насколько Кирал чувствует алые пути.

– Тогда бренди. – Он следил за тем, чтобы в ее экипаже всегда хранилось несколько бутылок.

– Мне надо всерьез напиться, лишь тогда поможет.

– А что, может, так было бы лучше.

– Лучше было бы трястись в повозке с кричащим мулом, чем с нудной галкой, пытающейся меня поучать. – Она закрыла глаза, откинулась на сиденье. – Я же сказала, что справлюсь.

Ее резкость происходила от напряжения, от того, что Мерьям понимала, как неустойчива ее позиция. Но выдерживать этот тон неделями было тяжело.

Повозка взбиралась по серпантину все выше и выше, минуя один дворец за другим. Таурият источал силу, власть, она словно пропитала каждый его камень. Эти дворцы простояли больше пяти сотен лет – созвездие силы, какой ни пустыня, ни другие государства до того не видали. Глупцы не справились бы с таким могуществом: Короли подчинили себе торговую жизнь, науки, искусство, даже кухню, позволяя расти и множиться лишь тому, что они одобряли.

Четверо из них погибли: Азад, Кулашан, Юсам и Месут. Для людей со стороны Короли выглядели не менее сильными и сплоченными, чем обычно, но Рамад знал, что происходит на самом деле. Они больше не бессмертны, их дворцы рушатся. Сколько протянут Короли Шарахая? Будут стареть, как обычные смертные? Или иссохнут, как асиримы, за считаные месяцы, потому что слишком долго обманывали богов?

Все выше и выше… Отсюда город выглядел цветистым ковром со сложнейшим узором, в переплетениях которого затерялись люди со всех концов земли. Наконец экипаж прогремел по подвесному мосту Закатного дворца, и город потерялся из виду. Проехав по кругу, они остановились у входа во дворец, и разряженные слуги тут же поспешили к ним, провели внутрь и наверх по лестницам. Это было непросто: Мерьям шла медленно, но отказывалась от помощи, мрачная и решительная. Рамад с уважением наблюдал за ней: дрожь, бившая ее так сильно, что он едва не попросил вернуться в посольство и перенести встречу, совершенно исчезла.

«Но вечно ты скрывать свою слабость не сможешь», – подумал Рамад, уже зная, что она ответит: «Смогу, Рамад Амансир. У нас еще много работы».

Они дошли до приемного зала, украшенного мраморными, с синими прожилками, колоннами, нишами, в которых замерли статуи. Над головами изгибались покрытые лепниной своды, а в дальнем конце зала, за морем мозаичных узоров, стоял на возвышении трон. Рядом ждала сгорбленная старуха с унылым лицом. С большим трудом она сдвинулась на три шага, чтобы встать ниже трона, но выше Рамада и Мерьям.

Это была Эсмира, дочь Короля Кирала и его визирь, бывшая Стальная дева. Сперва она поднялась до Стража, потом встала во главе Стражей, затем двадцать лет пробыла матроной, а после Кирал вызвал ее служить при дворе как самое доверенное лицо.

– Король скоро изволит прибыть, – сказала она, когда Мерьям с Рамадом склонили головы.

Старуха прошаркала к дальнему концу зала и вышла. Дверь закрылась за ней, эхо разнеслось под куполами, и огромное пространство сделалось как будто еще больше.

Ждать пришлось долго, и дрожь вернулась… вернее, Мерьям перестала сдерживать ее, пользуясь тем, что на них никто не смотрит. Но трясло ее так сильно, что Рамад шагнул к ряду стульев у стены, собираясь принести один…

– Нет, – тихо сказала Мерьям. – Это испытание, и не последнее. Стой, где стоишь.

Через полчаса вернулась Эсмира. Дрожь Мерьям прекратилась, стоило в дверях показаться внушительной фигуре Короля Кирала – он был на голову выше Рамада и выглядел как один из первых сотворенных богами людей: величественный, опасный, с горящими глазами. Волосы его были коротко острижены, а лицо изрыли оспины.

Дождавшись, когда Эсмира уйдет, Кирал едва заметно кивнул Мерьям.

– Царица Мерьям шан Алдуан, рад встрече с вами. – Он глянул на Рамада как на надоедливую муху. – И с вами, господин Амансир.

– Ваше величество, – кивнула Мерьям.

Кирал сел на трон. Блеснула корона, низкий голос как будто заполнил весь зал.

– Давно же мы не вели бесед. Пришла пора это исправить, не так ли?

– Истинно так. – Мерьям улыбнулась, и вновь вежливо кивнула. – Однако прошу простить меня, ваше величество, но не припомню, чтобы мы раньше встречались.

Ее голос был громким. Сильным. Ни следа дрожи в нем.

– Я имел в виду наши государства, – ответил Кирал.

– А, разумеется. Но я удивлена: почему не присутствуют другие Короли? Мы всегда вели переговоры через Ихсана, его содействие было бы бесценно.

– После того как мы с вами придем к взаимопониманию, наступит час и для Ихсана.

На изможденном лице Мерьям заиграла хитрая улыбка.

– И вот мы здесь. В чем же Первый среди Королей хочет прийти к взаимопониманию с королевой Каимира?

– Почему бы не начать с вашего отца? Как он умер?

Если Мерьям и удивилась этому, то виду не подала.

– А вы прямолинейны.

– Я не трачу время своей жизни на мелочи. Ваше письмо я прочел и знаю: вы рассказали Ихсану, будто отец ваш захотел бороздить просторы Великой Шангази, но потом вы попали в руки к пиратам, они захватили ваши корабли и оставили вас умирать. – Кирал выпрямился на троне, словно его оскорбили. – Я хочу услышать, что было на самом деле.

Мерьям заговорила не сразу. Она как будто раздумывала, чем стоит делиться и как это подать, но Рамад чувствовал, что ей все сложнее держаться. Все сложнее обходиться без крови и вина. Однако не знай он этого, ни за что не понял бы, что стоит за этой паузой, а уж Кирал и подавно. Вот только, какова бы ни была причина, Короля промедление раздражало.

– Я все расскажу вам, Первый среди Королей, – наконец сказала Мерьям, – но взамен кое-что попрошу у вас. И, думаю, вы дадите мне это без промедления.

– Продолжайте, – скучающим тоном ответил Кирал.

– Вы видели, каков был труп моего отца.

Кирал слегка кивнул, будто каждое движение было драгоценностью, которой он не стремился делиться.

– Это сделал с ним эрек по имени Гулдратан, – продолжила Мерьям. – Мой отец был подношением, чтобы усмирить зверя, чтобы отвернуть его от охоты за человеком, поколения назад заключившим с ним договор. Вы же знаете, о ком я?

К удивлению Рамада, в низком голосе Кирала послышался голод.

– Хамзакиир, – произнес он имя, которое Мерьям так хотела услышать.

– Хамзакиир, – удовлетворенно повторила она. – Человек, которого Воинство Безлунной ночи надеялось использовать в своих целях. Человек, которого они подняли из могилы, а мы похитили.

– Значит, вы это признаете.

– Признаю перед вашим ликом.

Намек был ясен: Мерьям не хотела, чтобы эта история вышла за пределы