Стена копий - Брэдли Бэлью

– Что запрещено, а что нет – решают Короли.

– Разумеется, ваше величество.

Шукру достал из правого рукава пузырек из зеленого стекла, с серебряной крышечкой, из которой торчала игла. Темная жидкость плеснула внутри, когда он щелкнул пальцами, указав на левую руку Дауда.

– Ваше величество?

– Я должен увериться, что подданный меня не предаст. – Он снова щелкнул пальцами. – Ты же понимаешь, твою природу приходится принимать в расчет.

Он желал крови. Дауду вдруг ужасно захотелось оказаться где угодно, лишь бы подальше отсюда… Но что поделать? Он протянул руку, Шукру схватил его за запястье и проткнул кожу у локтя. Собрав кровь, он поболтал ее в пузырьке, закрыл его пробкой и спрятал обратно в рукав.

К удивлению и нарастающему ужасу Дауда, он достал второй пузырек и проделал то же самое с Анилой. Кровь пролилась из ее раны, ярко-алая на фоне белых бинтов.

– Но у нее нет магических сил, – запротестовал Дауд, бессильный его остановить.

– Очень даже есть, – ответил тот, взбалтывая ее кровь. – Она уникальный экземпляр.

Слово «экземпляр» Дауду не понравилось, и тон, которым оно было произнесено, тоже. Второй пузырек исчез в рукаве Шукру.

– Через пять ночей ты отправишься со мной в цветущие сады, – сказал Король и вопросительно взглянул на него, как мастер из Училища, задавший ученикам особенно заковыристую задачку. Но Дауд быстро понял, в чем суть.

– Через пять ночей Бет За’ир.

Судя по лицу Шукру, тот ожидал большего.

Боги… Дауд никогда еще не приближался к цветущим садам! Легенды о них ходили самые жуткие, а от мысли об асиримах у него и вовсе дрожали колени.

– Простите мою недогадливость, ваше величество, но… зачем нам туда?

– Некоторые адишары засыхают, их конец близок. Ты выяснишь почему. – Шукру бросил книгу Дауду, тот поймал ее, недоумевая. – Здесь найдешь больше символов. Овладей ими до отправления.

Он имел в виду магию крови! Боги…

– Но я не могу, ваше величество.

– Можешь, конечно. – Шукру направился к двери. – Так повелевает твой король.

Он ушел, оставив дверь нараспашку. Когда эхо его шагов затихло вдалеке, Дауд пролистал книгу, ужасаясь тому, что потребовал от него Шукру. Эта магия изуродовала Анилу! Он отказался от нее, оставив только ритуалы, помогавшие преодолевать боль в меняющемся теле. Вскоре он обнаружил страницы, о которых говорил Шукру. Записи на них были сделаны резким почерком, так не похожим на изящную крупную каллиграфию Хамзакиира: одна печать, управляющая растениями, одна – что-то для ядов и гниения… Дауд так и не понял до конца.

Зато понял, почему Шукру смотрел на него таким голодным взглядом, слушая о магии крови. Это было не просто любопытство – зависть. К тому же он попросил Дауда присоединиться к нему. А значит, есть два важных обстоятельства: во-первых, он отчаянно пытался разгадать какую-то загадку, и, во-вторых, его способностей для этого не хватало.

Дауда замутило. Он не хотел связываться с проклятой магией, еще когда Хамзакиир ему предложил, а уж теперь и подавно. Будь у него выбор – избавился бы от нее не моргнув глазом. Но выбора не было. И глупо притворяться, что это не так.

Листая страницы, он обнаружил печать, нарисованную тремя разными чернилами. Она сочетала две предыдущие с другой – «связывать, овладевать». Но смысл королевского приказа от него все еще ускользал.

Дауд обернулся к Аниле и вздрогнул. Она больше не смотрела в потолок – лежала, неудобно вывернув шею, чтобы видеть книгу. Анила ничего не говорила, лицо ее ничего не выражало, но все же Дауду стало стыдно.

Может, Анила не заметила его стыда, а может, ей было плевать: взгляд, которым она смотрела на книгу, а потом на дверь, был голодным, словно Анила просчитывала что-то в голове. С таким же взглядом она в пустыне день за днем расспрашивала его о кровавой магии.

– Анила?

Она не ответила. Даже не взглянула на него.

– Анила, пожалуйста, поговори со мной.

Последний взгляд на книгу – и вот она, поморщившись на мгновение, уже смотрит в потолок. Голод исчез, она стала той же Анилой, к которой он привык за эти недели.

Дауд хотел попросить снова, но тень, трепещущая за шторами, привлекла его внимание. Он подошел к окну. Снаружи на декоративной смокве сидел огненный вьюрок – птичка с ярким желтым оперением на грудке, переходившем в насыщенные оранжевые перья на головке. Он даже не взглянул бы на эту птицу, если бы она не вела себя как-то странно. Огненные вьюрки – тревожные создания, обычно они прыгают с ветки на ветку, взмахивают крыльями, часто моргают, вертя головкой и пытаясь увидеть все вокруг.

Но этот сидел неподвижно и смотрел, как Дауд подходит к дверям во дворик, как идет по каменной дорожке к дереву.

– Что такое? – спросил он.

Птица не шевелилась, словно одна из дрессированных пташек, которые возят с собой бродячие артисты. Она сидела на нижней ветке – только руку протяни. Но стоило Дауду шагнуть к дереву и действительно протянуть руку, как она вспорхнула и улетела за стены дворика.

Глава 5

Чеда смотрела Королю Онуру в глаза, изо всех сил стараясь побороть страх, но без своего черного шамшира чувствовала себя беспомощной. Онур щелкнул пальцами, и Берил из племени Cалмук бросила ему Дочь Реки. Он поймал шамшир, достал клинок из лакированных ножен. В его массивных руках сабля выглядела крошечной, он с таким любопытством вглядывался в изображение возле гарды – цаплю среди тростника, – словно оно рассказало ему все о Чеде и о том, зачем она сюда явилась.

– Ну и ну. – Он перевел взгляд на Чеду, его каменное лицо расплылось в мрачной, порочной ухмылке. – Дева, отбившаяся от стаи.

Берил и остальные переглянулись. Одна из воительниц положила ладонь на рукоять шамшира.

Онур махнул рукой.

– Она безвредна. – Он своей обычной походкой захромал к ближайшему шатру. – Идем, Чедамин.

«Беги! Беги! Надо бежать», – взмолился Керим где-то в пустыне.

Он так сильно боялся за Чеду, что она едва не поддалась его ужасу. Ей очень хотелось убежать, но присутствие Онура означало, что соотношение сил в пустыне изменилось, и только последняя дура упустила бы такой шанс. Поэтому она пошла за Онуром в шатер, пристально наблюдая за Королем на случай, если тот решит напасть, и за четырьмя женщинами, стоящими у деревянного трона в глубине шатра. Все четыре были вооружены шамширами, одеты как Стальные девы: в таких же платьях